Но не дремала и Химена. Вспомнив о том, с чьей помощью она оказалась в этом мире, она поспешно проговорила:

Несметное количество пауков выползло из тумана и устремилось к ногам лошади, на которой сидел колдун. Пауки тут же деловито принялись плести паутину.

Колдун, слишком увлеченный процессом преображения из скорпиона в человека, и не замечал, что творится прямо у него под носом. К слову сказать, носа у него в данный момент, строго говоря, не было — его подручный только трудился над его воссозданием и так сосредоточился на этом процессе, что тоже не заметил паучьей диверсии.

Вокруг головы колдуна заклубился туман, а когда он рассеялся, оказалось, что злодей снова обрел лицо — точно такое же, какое у него было до заклинания Савла.

— Ага! — мстительно возопил он.

Но Химена продолжала давать инструкции работящим кружевницам:

Нити паучьего шелка опутывали обоих колдунов со страшной скоростью — казалось, вертятся шпульки ткацких станков. Вскоре и у главного колдуна, и, его приспешника руки уже были накрепко прибинтованы паутиной к телу. Оба злодея в страхе завопили, попытались освободить руки, но добились только того, что, дернувшись, свалились с коней на землю. Лошади испуганно заржали и ускакали прочь.

Колдуны пытались подняться на ноги, но Химена дала паукам новый приказ:

Стоило злодеям чуть-чуть приподняться — и они снова повалились наземь, ругаясь на чем свет стоит на каком-то неведомом наречии.

Савл встал рядом с Хименой. Наблюдая за тем, как призванная ею многочисленная бригада пауков дружно и продуктивно трудится, он сказал:

— Потрясающее зрелище, миледи. Вот не знал, что вы такой опытный энтомолог!

— Скорее — этимолог, — усмехнулась Химена. — Но должна тебе признаться, всякая женщина, вырастившая сына, вынуждена познакомиться с пауками ближе, чем сама того желает.

Колдун перестал дергаться и начал выкрикивать ритмические рифмованные строки.

Савл, не теряя времени, пропел:

В руках у Савла мгновенно оказалось по плоду. Взглянув на них, он обнаружил, что это спелые, сочные яблоки, и очень порадовался тому, что гусеница не успела их сожрать.

Колдун, лежащий на земле и связанный по рукам и ногам паутиной, упорно продолжал разглагольствовать. Савл понимал, что если даст ему закончить стихотворение, то колдун отменит своим заклинанием все его заклинания либо просто-напросто угробит каким-то способом его самого. Савл быстро шагнул к колдуну, присел рядом с ним на корточки, дождался того мгновения, когда колдун широко открыл рот, и проворно вставил яблоко ему в зубы. Колдун от возмущения и неожиданности вытаращил глаза, лицо его побагровело. Он силился выговорить хоть что-нибудь, но из-под сочного «кляпа» вырывались только бессмысленные звуки. Будь у колдуна возможность говорить членораздельно, Савл бы наверняка услышал целый ряд проклятий по своему адресу.

Савл обернулся к приспешнику колдуна. Тот смотрел на него затравленно. Небрежно подбросив второе яблоко, Савл осведомился:

— Угостить?

Подручный колдуна шумно сглотнул и, выразительно помотав головой, крепко сжал губы. Савл кивнул и подошел к Химене.

— Похоже, они у нас в руках, леди Мэнтрел.

— Да, пожалуй, — процедила сквозь зубы Химена и невольно задумалась о самых изощренных пытках. Ей пришлось сделать большое усилие над собой, чтобы отрешиться от этих мстительных мыслей. — И что же мы будем с ними делать?

— Как — что? Допросим их, естественно. — Савл развернулся к подручному колдуна:

— Ну что, ответишь на пару вопросов? Или предпочитаешь пытку фруктами?

Гусеница, успевшая к этому времени сожрать все листья, приподняла переднюю часть тела и весьма выразительно развернула его в ту сторону, откуда доносился аромат яблок.