— Берегись, создание пустоты! — прокричала Химена, дабы на всякий случай честно предупредить чудовище, но оно продолжало надвигаться на нее, противно чмокая и воркуя и тем издевательски насмехаясь над поцелуями и бормотанием влюбленных. Холодные длинные лапы тянулись к Химене, к излучаемому ею теплу. Химена собралась с силами и с мрачной решимостью запела:

Широкие ладони с длинными гибкими пальцами тянулись все ближе к Химене. Вот они коснулись ее щеки, и чудовище принялось вытягивать из Химены тепло. Холод пробирал ее до костей. Но вот чудище прикоснулось к маленькому шлепанцу... и попятилось назад. Его утробное воркование сменилось вскриками, ладонь той руки, которой он коснулся туфельки, обагрилась алым пятном ожога. Чудище принялось нянчить обожженную руку в здоровой, жалобно причитая, но что удивительно — ожог начал распространяться вверх, и вскоре уже вся передняя лапа чудища стала ярко-красной, а потом все страшилище раздулось и завертелось в подхватившей его воронке неведомо откуда взявшегося смерча. А когда грянул невероятной силы взрыв, Химену отшвырнуло назад, в холодный липкий туман, в черно-белую головоломку. Но затем ее кусочки обрели цвета, соединились между собой, и Химена расслышала противный хриплый клекот и громкий мужской голос:

Химена, глядя снизу вверх, увидела Знахаря. Савл стоял, заслонив ее собой, а стихи обращал к странному летучему созданию с кожистыми крыльями, четырьмя лапами с длинными когтями и мордой ящерицы. На макушке у жуткой твари росли вполне человеческие волосы. Она всеми силами старалась вырваться из рук Савла и подобраться к Химене. Савл крепко держал монстра за когти, но руки у него были сильно изранены и кровоточили.

Но тут Лакшми начала увеличиваться. По мере того как она набирала рост, она выкрикивала какие-то стихи по-арабски, на которые крылатая тварь никакого внимания не обращала. В конце концов громадная женская рука метнулась с высоты к чудовищу, смяла его и сжала в кулаке. Раздался хлопок, и из щелей между пальцами джинны повалил дым. А когда Лакшми разжала пальцы, оказалось, что на ладони у нее — всего лишь горстка пепла. Дунул ветер — и пепел унесло прочь. Джинна тут же уменьшилась до человеческих размеров. Крепко взяв Савла за руки, она велела ему:

— Стой смирно!

— Все в порядке! — попытался возразить Савл. — Всего лишь несколько царапин. Ничего опасного не будет...

— Кроме смерти! — рявкнула Лакшми. — Мне эта тварь не знакома, но знакомы ей подобные! На когтях у нее наверняка был яд, и я должна высосать его из ран, иначе ты умрешь.

С этими словами она прижалась губами к первой из ранок на пальцах Савла.

Савл остолбенел от удивления, но взгляд его тут же наполнился восторгом. Только в тот миг, когда Лакшми оторвалась от его руки и отвернулась, чтобы выплюнуть ядовитую кровь, Савл вышел из транса и умоляюще поглядел на Химену.

— Не выдавайте меня, леди Мэнтрел!

Но тут губы Лакшми снова прижались к его руке, и на лице Савла снова заиграла совершенно идиотская блаженная улыбка.

— Постараюсь оправдать твое доверие, — усмехнулась Химена и только теперь задумалась о том, что если Савл смотрит на нее сверху вниз, то это означает, что она распростерта на земле. Химена приподнялась на локте и обнаружила, что лежит на камне на вершине горы. Значит, она упала? Но как и почему?

Химена решила долго не раздумывать над этим и спросить у Савла, как только тот сможет ответить — стало быть, тогда, когда принцесса Лакшми покончит с процедурой его лечения. Химена не стала ломать голову над тем, каким образом джинна способна отсосать и тот яд, который уже успел попасть в кровеносную систему Савла, и почему этот яд не может навредить ей.