— У меня появилась идея, — сообщила преображенная Балкис.

Мэт обернулся. Перед ним стояла девушка-подросток в черной парандже поверх белого платья. Помимо паранджи, голову ее покрывал белый платок.

— Правда? Какая же, интересно?

— Я подумала о том, что этот перстень имеет связь с джинном, — сказала Балкис и подняла правую руку, на одном из пальцев которой сверкал волшебный перстень. — Так, быть может, он покажет нам дорогу к другим джиннам?

— Ты хочешь сказать — к джиннам-малюткам? — озарило Мэта. — А что, можно попробовать. У тебя есть на уме готовое заклинание?

— Я такого заклинания не знаю, — призналась Балкис.

— Хорошо, придется мне что-нибудь измыслить, — кивнул Мэт, пристально уставился на перстень, обшарил память в поисках чего-нибудь подходящего по смыслу и наконец произнес вот что:

— Но имей в виду: перстень теперь повинуется тебе, — напомнил Мэт Балкис. — И от того, что заклинание прочел я, толку скорее всего не будет никакого.

— Понятно, — кивнула девушка, сосредоточенно посмотрела на зеленый драгоценный камень и прочла стихотворение, только что прочитанное Мэтом. Мэт в который раз поразился ее феноменальной памяти. Дочитав последнюю строчку, Балкис сообщила:

— Перстень сначала нагрелся, а потом остыл.

Мэту пришли на память компьютерные кристаллические микросхемы.

— Видимо, камень поглотил заклинание и приобрел новую... ну, скажем так, чувствительность. А теперь попробуй разузнать у кольца, куда нам направить наши стопы. И вообще, умеет ли он указывать направление? Скажи, кого бы ты хотела разыскать. Почему бы не начать с принца Марудина? По крайней мере мы-то точно знаем, в какой стороне он сейчас находится.

— Пожалуй, можно попробовать, — кивнула Балкис и прочла короткое заклинание:

Балкис, вытянув руку, стала поворачиваться к западу. Изумруд засветился, он сверкал все ярче и ярче. Наиболее ярким его свечение стало тогда, когда Балкис стояла, развернувшись к западным воротам. Но когда она стала отворачиваться, свечение мало-помалу пошло на убыль, и вскоре изумруд совсем угас.

— Получается! — обрадовался Мэт. — А теперь попробуй спросить насчет Лакшми.

— Но мы же знаем, что она сейчас парит в вышине рядом с принцем! — возразила Балкис.

— Да, но как только перстень найдет ее, он как бы настроится сразу на двоих джиннов, и потом можно будет...

— Поискать их детей! — воскликнула Балкис и, понимающе кивнув, повелела перстню:

С этими словами Балкис снова стала поворачиваться по кругу. И снова наиболее ярко изумруд засветился, как только девушка развернулась лицом к западу, а когда она стала поворачиваться к северу, угас.

— Вряд ли нам удастся запрограммировать его лучше, — кивнул Мэт. — Теперь попробуй спросить у перстня насчет детей.

— Запро... грам... мировать? — запинаясь, выговорила Балкис. Глаза ее загорелись жаждой познания.

— Ну, то есть... Это значит: давать перстню команды. Попробуй.

Прочитав эту строфу, Балкис в третий раз стала поворачиваться на месте. Изумруд начал разгораться по мере того, как она разворачивалась к северу. Наиболее ярким его сияние стало тогда, когда девушка стояла лицом к северо-востоку, а потом пошло на убыль. Глядя на то, как полыхает камень, Мэт переживал за Балкис.