«Ну, в следующий раз буду умнее, - подумал я. – Теперь знаю, что важна не только личная уверенность в собственных силах. Но и то, чтобы это понимали с первого взгляда и окружающие».

 Мы шли быстро, стараясь поскорее покинуть неприятное место. К счастью, больше помех на пути не встречалось.

 А потом мы вышли на небольшую площадку, где над провинившимися рабами проводили экзекуции. Сейчас на ней находились в колодках и у столбов полтора десятка человек обоего пола. И вот тут Максим сначала замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, прикипев взглядом к одной из женщин.

 Она была закована в ножные и ручные кандалы. Причём короткая цепь тех, что сковывали руки, была перекинута через крюк в перекладине на Т-образном столбе, из-за чего она практически висела. Под ногами стояла широкая деревянная колода с ровной поверхностью, а на той лежала металлическая пластина с пробитыми мелкими отверстиями с вывернутыми наружу неровными краями. Представьте себе кухонную тёрку, ту её сторону, где зубчики выглядят, словно лепестки полураспустившегося мелкого цветочного бутона. Примерно так выглядела эта железка. И на ней босыми ногами стояла несчастная.

 Специальные кандалы выворачивали ей руки, причиняя мучительную боль. Подвесили её палачи так, что она едва могла стоять на ногах и чтобы ослабить боль от оков, ей приходилось приподниматься на носках. При этом железные острые зазубрины глубоко впивались ей в пальцы и подушечки стопы, и протыкали их до крови.

- Твари, - сквозь зубы произнесла Аня, увидев эту картину.

- Плетью обуха не перешибёшь, - сказал я ей. – Здесь везде такое отношение к чужой жизни. Нам не изменить, только у себя дома это по силам. Максим, эй! Что встал? Нам идти надо.

 Парень отвел взгляд от рабыни, посмотрел на меня, потом опять на несчастную и вновь на меня.

- Мы можем её спасти? Купить или отбить? – спросил он. – Я отработаю всё, честное слово.

- Её? – переспросил я, немного сбитый с толку. – Не знаю, нужно искать кого-то из местных, спрашивать.

- Так спроси, - вдруг прямо в ухо прошептала мне Аня. – Он же запал на неё, не видишь? Может у него любовь с первого взгляда случилась. Нам это ведь только на руку, Вить. Сами же недавно только говорили, как бы покрепче его привязать к себе.

- На неё? Запал? Да она же страшная и старая? – не поверил я.

- Сам ты старый и страшный. Она хорошенькая, просто сильно избитая и грязная.

 Пока мы с ней перешёптывались, Ежов вновь закаменел, прилипнув взглядом к рабыне. А та, увидев его внимание, немного оживилась, в её глазах появилась отчаянная надежда.

 Сейчас, внимательно посмотрев на несчастную, я признал, что моя жена права насчёт возраста и внешности. Рабыня была стройная, высокая, на худых руках угадывались хорошо развитые мускулы. Правда, женщину явно держали в чёрном теле и морили голодом, так как мускулатура сильно сдулась, а жира на теле и до этого было очень мало. Синяки, ссадины, грязные всклоченные волосы не могли скрыть того, что их обладательница отличалась яркой красотой. Фигуру и ноги скрывал кусок серого холста, который был обернут вокруг тела от шеи до пят. А вот на шее висела крайне неприятная вещь.

- Ань, она «чёрная» рабыня, - сказал я жене, опознав ошейник. – Уверена, что стоит Макса и её сводить вместе?

 Та на несколько секунд задумалась, потом уверено сказала:

- Стоит. Её привяжешь к себе ты, а Максим пусть просто с ней живёт. Если ей будет противно или у него странные комплексы появились после жизни в лесах, то она тебе скажет.