— О! Ну, тогда ты убил его потому, что если бы ты его не убил, то он бы убил тебя!

— Нет.

— Тогда почему?

— Я его вообще не убивал, — объяснил Мэт. — Я хотел вынудить его сказать мне, кто его нанял, но не успел он и рта раскрыть, как умер.

— Колдовство! — выдохнул Паскаль.

— И я так подумал. Может, тебе стоит поискать другого спутника, Паскаль? С кем угодно тебе будет безопаснее.

Несколько минут молодой человек молчал. Он только шагал, стараясь не отставать от Мэта. И когда он заговорил, то сказал следующее:

— Пожалуй, мне стоит заново подумать о будущем.

— Верно, — согласился Мэт. — Это было бы очень мудро.

Секретарь вжал голову в плечи: он не знал, куда деться от гнева хозяина, ведь Ребозо в конце концов был колдуном, и к тому же могущественным колдуном. Не время напоминать ему сейчас о том, что, между прочим, всех убийц он подбирал самолично.

— Сначала этот рыцаришка в Меровенсе, потом этот недоразвитый мантикор, потом призрак, которого, оказалось, так же легко подкупить, как любого чиновника, а теперь еще этот! Две потасовки в трактирах подряд — и ни один из наемников не покончил с ним! Неужели все твои убийцы тупицы и ослы, или этот меровенсский маг заговоренный?

За последнюю фразу секретарь решил ухватиться.

— А что? Может, и так, лорд-канцлер! Он ведь, как ни крути, верховный маг королевы Алисанды и ее муж в придачу. Может, на него можно подействовать только самыми могущественными заклинаниями?

— Да, может быть, — проговорил Ребозо, вдруг чуть ли не мгновенно остыв и устремив задумчивый взгляд в пространство. — Ее маг и ее муж! Ага, и если мы сумеем схватить его, то мы сумеем заставить эту гордую королеву встать на колени, а вместе с ней и весь Меровенс, и они все будут взывать к нашей милости!

От такой наглости и от страха у секретаря перехватило дыхание.

— Но как же мы одолеем такого могущественного чародея?

— Колдовством, — ответил Ребозо. — Самым хитрым колдовством. Если мне этот чародей окажется не по зубам, может быть, сам король не откажется присоединиться ко мне, но мы попробуем одолеть его! Передай этому тупоголовому шерифу, что он судил не того, кого нужно. Прикажи ему арестовать чародея за убийство твоего агента!

— Будет сделано, лорд-канцлер, — поспешно кивнул ЛоКлеркки, быстро написал записку на пергаменте и подал ее Ребозо.

Тот скрепил записку печатью (подписывать благоразумно не стал), а потом принялся выделывать над клочком пергамента пассы, покуда тот не исчез. Тогда Ребозо откинулся на спинку стула и довольно проговорил:

— Эта записка появится перед ним, где бы он теперь ни находился. Он отправит своих людей в погоню, и они схватят чародея! Если все пойдет как надо, к рассвету он уже будет в наших руках!

Однако секретарь всей душой желал, чтобы все пошло не как надо — если, конечно, менестрель на самом деле Мэтью Мэнтрел, верховный маг Меровенса. А если менестрель на самом деле тот самый маг, лучше бы его не трогать, потому что королева Алисанда вряд ли станет предлагать за него выкуп — нет, скорее, она отправится к южной границе своего королевства, прихватив с собой все свои войска. И секретарь задумался, а готов ли король Бонкорро к войне...

Войско шло по дорогам, а крестьяне, работавшие в полях, разгибали спины и смотрели на воинство и на серебристую фигурку во главе, на блеск короны, освещаемой ярким солнцем. Поняв, что к чему, крестьяне что-то кричали друг дружке и бежали что есть мочи к дороге, чтобы приветствовать свою королеву и поклониться ей. Никто не звал крестьян, никто, не давал им приказа, они спешили взглянуть на свою владычицу по доброй воле.