Мужик оторопел, аж назад шагнул. Думаю, видок у меня был тот еще, но перед приземлением я этого не сообразил.

— Добрый вечер, — сказал я вежливо. — Не подскажите, что это за город?

— Так… Каликия же… Уважаемый, — заплетающимся языком ответил мужик. Затем тряхнул головой и добавил тоскливо: — Что-то я рано праздновать начал…

— Спасибо! — ответил я и, хлопнув крыльями, взлетел снова.

Не рассчитал: у мужика ветром сбило шапку с головы.

Что он там о праздновании говорил… А, ну да! Новый год же сегодня!

Да уж, праздник у меня вышел зачетный! И подарочек под стать.

Интерлюдия: командор В. В. Кузнецов и Кирилл Ураганов

Вести себя как ни в чем не бывало, когда на душе скребут кошки — полезное искусство, что ни говори. Но еще полезнее и в самом деле уметь абстрагироваться от того, что тебя беспокоит, нудит, словно больной зуб или застарелый шрам, и — жить. Не быть вечным функционером, солдатом на посту, непрерывно несущим службу, а просто жить, даже если знаешь, что прямо сейчас независимо от тебя могут рушиться плоды многолетних усилий. Целовать жену, обсуждать со старшим сыном проблемы в школе, хвалить новые рисунки старшей дочери, гладить котов, участвовать в забавных конкурсах, придуманных младшими, резать салаты, натирать специями утку…

Командор Василий Кузнецов, который давно не представлялся по работе с именем и фамилией, поскольку все тут же начинали считать их второпях придуманным оперативным псевдонимом, старательно получал удовольствие от проведенного дома выходного. Когда еще доведется!

Он, конечно, знал, что где-нибудь утром или скорее в середине дня могут нагрянуть двое детей-волшебников, Всадник Ветра, и с ним еще одна возможная кандидатура на магическое обучение. Но абстрагировался от этого знания точно так же, как и от зудящей тревоги за здоровье старшего аналитика Службы — без которого Программе, увы, скорее всего швах. Явится Кирилл Ураганов — хорошо. Не явится — значит, что-то у него не вышло. Командора Кузнецова это не касается. Все меры, какие мог, он уже принял.

Поэтому на звонок от наружной охраны он отреагировал без особой тревоги, хотя и слегка удивился.

— Василич, тут какой-то мальчик-волшебник, опустился в конце улицы, идет к твоему дому, — сказал глава расчета, следившего за входом в огороженный поселок.

— Да, я его жду, — спокойно подтвердил командор Кузнецов. — Один?

— Один. Он нестандартно летит. И выглядит нестандартно. Мы на низком старте, имей в виду.

Командор хотел было спросить, что значит «нестандартно летит», но услышал звонок: кто-то нажал кнопку на воротах. Ну вот сейчас и посмотрит.

— Спасибо, Саш, — сказал он.

Хорошо, что командора предупредили, потому что иначе он мог бы растерять невозмутимость.

Это действительно был Всадник Ветра, он же Ветрогон по более старой ориентировке, он же Кирилл Ураганов — спаситель АЭС-58, приручитель целого табуна Девочек-Лошадок, агент Службы и самый многообещающий на сегодняшний день проект Аркадия Весёлова. Но как он выглядел!

Первое и главное: он был весь в крови. Кровью были забрызганы волосы, лицо и руки. Кровь была на свитере, на манжетах. От крови, видимо, слипся шикарный лисий воротник ярко-красной, явно с чужого плеча, шубы, которая висела на мальчишке, как на вешалке.

Во-вторых, свой обычный синий плащ Кирилл держал, прижав к груди в виде большого, чем-то набитого свертка.

В-третьих, он… вот тут сложно было сформулировать. Но нечто подсказывало командору: с Кириллом что-то произошло. Что-то очень серьезное. Это читалось в мимике, в позе… он как будто не совсем был похож на себя прежнего.

Впрочем, этот мальчик и раньше, мягко говоря, умел удивлять.