— Ипат, — буркнул тот.

— Дракон пожег огромную дыру в мантии, как раз в районе ягодиц. Маг потом долго сидеть не мог. И кличка к нему пристала пожизненно — Ипат паленый. После него к Перси лет сто никто не отваживался заходить.

— А потом? — поинтересовалась я.

— Пробовал магистр Кавецкий. Его дочь вам что-то преподает, кажется, — ответил за него Юрка, который был несказанно рад перевести тему. — В вольер он не входил, Император плевался огнем так, что едва не пробил магический барьер. Дракона три дня не могли успокоить. Кавецкий после этого пытался убедить совет, что животное опасно и его следует усыпить. Хорошо, что его никто не послушал. Ну, кто в своем уме станет усыплять последнего в мире дракона? А потом — магистр Кремер, но он тоже не входил к Перси. Постоял, посмотрел, а потом сказал, что это не его зверь.

— А для чего маги пытаются его приручить? — осторожно спросила я.

— Как для чего? Конечно, для того, чтобы повысить уровень магии. Дракон — это же, как кольцо из танталума, только круче. Даже останки самых обычных драконов, тех, которые в средние века обитали, используют для создания артефактов, а тут древний. Да еще и живой! Говорят, между драконом и магом, которого он выберет, устанавливается связь. И в случае необходимости, маг может использовать часть магической силы зверя.

— Варварство какое-то! Тянуть энергию из животного! — нахмурилась Жавурина. — То есть, маги пытаются его приручить, чтобы использовать, как переносной аккумулятор?

— Примерно так.

— Куда Гринпис смотрит? Он же последняя особь! Его беречь нужно! Считай, без самки — вымерший вид. А они магию сосать из него хотят…

— Да, ладно вам, — примирительно усмехнулся Глеб. — Перси не даст себя в обиду.

И чего Юлка возмущается? Нас ведь сюда тоже ради магии пригласили. И, если с самого начала я была настроена довольно скептически, то сейчас, когда на меня набросился эллин… В общем, я несколько изменила свои взгляды. Вырождение магов — это не только их личная проблема, это проблема всего человечества. Без тотального магического контроля все души находятся под угрозой.

На одном из занятий лорд Кремер показывал нам человека, добровольно продавшего душу турронам. Не знаю, как магам удалось сделать подобный видеоматериал, зрелище, прямо скажем, не их приятных. Мужчина продолжает жить, но как бы по инерции. Он больше похож на робота, действующего по определенной программе. Абсолютно равнодушное лицо, оно не меняется, потому что чувств нет. Нет ни любви, ни интереса, ни симпатии. Даже жалости у него нет. Когда его жена, пытаясь разбудить в нем хоть какие-то эмоции, разбила кубок, который, по всей видимости, когда-то был ему дорог, а потом стала собирать осколки и расплакалась. Он просто стоял и смотрел.

— Что ты молчишь, Федя? Что ты молчишь? — всхлипывала женщина, прижимая к себе порезанные руки.

— Накрывай на стол. Время ужинать, — ответил ей бездушный муж.

Маги забили тревогу еще и потому, что в последнее время участились случаи браконьерства. Подобным промыслом занимались практически все виды иных. В этом случае забирали не всю душу. С помощью какого-то хитрого прибора душа раскалывалась на части. Большую — иные забирали, а меньшую оставляли, чтобы человек не выглядел подозрительно. Он по-прежнему испытывал некоторые эмоции. Особенно те, что почти граничат с инстинктами. Например, любовь у таких людей сводилась к элементарной похоти. Часто, в самых гнусных ее проявлениях. Неприязнь могла вылиться в ненависть. Причем, людям с кастированными душами приходилось восполнять недостающие чувства.