— Прям так и смотрел! — рассмеялась я. — У него невеста есть. И вообще, я замуж не тороплюсь.

— А вот это ты зря! Пока ты не торопишься, всех нормальных разберут! И останутся одни козлы бородатые, типа нашего декана. «Леди, пройдемте за мной…» — Жавурина смешно скопировала лорда Сайфея.

— А вдруг у него жена и трое детей?

— Нет у него никакой жены! — безапелляционно заявила Юлка. — Ты разве не видела, как он каждую из нас глазами общупал, а магиню Кавецкую — еще и облизал. Так женатики не смотрят.

— Может, он просто бабник? — не сдавалась я, хотя в душе была с ней полностью согласна.

— Бабники так не смотрят. Бабник — это, прежде всего, мужчина, избалованный женским вниманием. Он скорее общается с некой усталостью во взгляде, с небрежность и ленцой, потому что знает — не эта, так другая. А этот же… Он смотрит на женщин, как голодный пес, которому сахарную косточку показали. Кажется, сейчас рот откроет, и слюна с языка закапает. При этом декан очень дорожит своим положением и должностью. А что? Ты же видела, как он перед куратором лебезил. Наверняка, магии немного. Сайфей не бабник, он похотливый трус, парень из большинства, который свое мнение ни за что не выскажет, если оно от общественного отличается.

— С чего ты взяла? — сказать, что я была удивлена — это ничего не сказать. От Жавуриной я такого анализа точно не ожидала. И главное, интуиция подсказывала, что она почти во всем права.

— Да, — отмахнулась Юлка, — это не сложно. Поклонник у меня был, профессор психологии. Вот и научил нескольким своим штучкам. Я наблюдательная, поэтому в людях редко ошибаюсь. Знаешь, я ведь там в зале сидела и думала: «Куда я попала? Мне же даже элементарно поговорить не с кем.» Пока ты не пришла. Правда, ты мне сначала тоже не особо понравилась.

— Поэтому ты мне нахамила?

— Это я так, машинально. Сначала думала, что ты такая же фифа, как эти курицы, а потом смотрю, они говорят, а ты сидишь, словно лимон съела, кривишься. Ну, думаю, наш человек!

— А с чего ты взяла, что я фифа? — любопытство мое только усилилось.

— Красивая, — пожала мощными плечами Юлка.

Странно, я сама себя красавицей никогда не считала. Миленькая — это да. Фигура от мамы досталась достаточно пропорциональная. А в остальном, обычная. Толпу поклонников никогда не собирала, с первым красавцем школы не гуляла. Словно подслушав меня, Жавурина продолжила:

— Только… — она замялась. — Ты только не обижайся, но ты свою красоту подать не умеешь. Вот, посмотри на меня!

Юлка вскочила и, наплевав на удивленные взгляды посетителей кафе, закружилась у нашего столика.

— Я красивая?

— Красивая, — с улыбкой кивнула я.

Жавурина действительно была красавицей. Даже слегка пышная фигура ее нисколько не портила. Плечи расправлены, огромные голубые глаза горят, а умелый макияж делает их еще больше. Тяжелая пшеничная коса небрежно перекинута на грудь, которую глубокий вырез блузки только подчеркивает. И брючки ей идут, и достаточно толстый каблук сапог смотрится с ее фигурой правильно и соразмерно. Вообще, она как будто десять килограмм скинула с момента нашей последней встречи. Умеет же одеваться. Зачем тогда напялила ту безразмерную клетчатую юбку?

— Ты, наверное, сейчас думаешь, почему я в универе выглядела, как баба на чайник? — улыбнулась она.