— Нет, — ухмыльнулся барон, — Архи сметут тебя. А с АстраКодексом они договорятся и выкупят у них права. АстраКодекс любит барыжить технологиями. У них всё схвачено, своя мафия. Выходит, если ты не соглашаешься, я сообщаю посредникам, чтобы теряли твои документы на неопределенный срок. За это время твою идею украдут десять раз, а на одиннадцатый тебя похоронят.

Я силой выдавил сквозь зубы:

— Как всё у тебя продумано…

— Ещё бы, — барон усмехнулся. — Ты удивишься насколько! Ребята из той фирмехи, ждут мою отмашку. Никому ничего не рассказывают. Так что заключаем сделку: ты даришь мне процент в своём будущем сверхприбыльном деле, а я говорю им провести твой патент по-быстрому, чтобы никто не успел его украсть. Вуаля. И мы оба на коне. Ты должен быть благодарен за мою щедрость.

Я замолчал, чувствуя, что меня действительно прижали к стене. Пытался лихорадочно просчитать, есть ли хоть какой-то шанс его обойти: в суде без патента мы голые, АстраКодекс — гигант.

— Надеюсь, у тебя есть мозги, — добавил Кораблёв. — Откажешься — я за себя не ручаюсь.

— У меня есть инвестор, — попытался я выкрутиться. — Ты не можешь просто взять и влезть в проект, у нас уже подписан договор. Не я один решаю. Без его согласия уставную структуру не изменить

Барон расхохотался:

— Инвестор? Этот твой графчик Ге… Гей?.. как его… Гео, да? Ой, да я таких щёлкаю на завтрак. Если что, он ко мне в очереди стоит со своими проектами. Не он меня пугает.

Я вздохнул, понимая, что тут дело в силе, а не в логике. Гео, конечно, не Гей, но Кораблёв явно мощнее его. Я аж фыркнул, представляя лицо Гео, если тот узнает, что у нас новый пассажир в партнёрах. Но нельзя было показывать свою растерянность, иначе барон только ещё сильнее прижмёт меня к стенке.

— Сколько ты хочешь? — хмуро спросил я.

— Ты сначала дай согласие, — усмехнулся барон. — А конкретные цифры обсудим. Но не думай, что я соглашусь меньше, чем на 30 процентов. И никаких размываний потом, понял?

Тридцать⁈ Да он совсем… Это перебор даже для него. Ну ничего, раскатаем и Кораблева. В прежней жизни и не таких раскатывали.

— Ладно… — сказал я, чтобы не усугублять. — Мне надо подумать.

— Конечно, думай, — барон улыбнулся, откинувшись назад. — Но только недолго, у тебя три дня. На четвёртый я звоню посредникам, даю сигнал, и твой патент сливают АстраКодексу.

Он хлопнул меня по плечу, словно старому дружбану, с таким весёлым видом, будто разговор шёл о покупке билетов в кино:

— Так что, три дня, Тим. Разумное предложение, да?

— Да, — процедил я.

— Прекрасно. Отпустите его, — кивнул он своим парням. — Но помни, Тим, в следующий раз, если я не услышу твой голос сразу, всё будет жёстче.

Чук и Гек ослабили хватку. Я, приподнялся, размял плечо, стрельнул взглядом в барона:

— Совести у тебя, конечно, совсем нет. Дёрнул меня чёрт когда-то связаться с тобой.

— Аккуратней на поворотах, Тим. У меня есть совесть, — ухмыльнулся он, — просто бизнес.

Дверь автобуса распахнулась, меня вытолкали на тротуар. Микроавтобус тут же закрыл двери и умчался, словно его тут и не было. Люди вокруг делали вид, что ничего не видят — стандартная городская сцена: «Не моё дело, я ничего не замечаю».

Я постоял секунду, разминая шею, обдумывая, что делать.

Это жесть! С Гео-то мы разобрались, а теперь вот этот барон Кораблёв. Всю жизнь разруливай конфликты с магнатами и криминалами — мне, видимо, подарили особый талант.

Я, пошатываясь, зашёл обратно в столовую, где мой злосчастный бутер продолжал лежать, и взял ещё одну порцию кофе, чтобы хоть как-то прийти в себя.