Так и эдак прикидывая тёмные и светлые стороны обоих вариантов, я незаметно для себя уснул. Проснувшись поутру от шума производимого обычной суетой повседневной крестьянской жизни, я понял, что так и не решил, бежать мне от преследователей или наоборот залечь на дно. Как бы там ни было, но день уже начался, и надо было поторапливаться.

После не хитрых водных процедур у деревянной бочки, я подошёл к поручику и напомнил ему про карту и наш уговор. Тот не стал делать вид, что готовился к этому разговору, наверное, поэтому речь его показалась мне сбивчивой. В довольно размытых формулировках он попытался объяснить, что документы по всей форме он мне выписать не сможет, но после окончания экспедиции составит рапорт и подаст прошение коменданту Самары полковнику Ватулину, а ещё бы лучше повременить до Казани, и уж там губернатор точно не откажет.

Судя по тому, что господин Семихватов, губернатор Казанский, упоминался то как «светлость», то как «превосходительство», надо полагать, являлся одновременно и князем, и генералом. Получалось, что документов у меня не будет ещё долго. А что с одеждой?

- Андрей Иваныч, - начал поручик. – Я вот смотрю на Ваше платье и диву даюсь, как всё толково придумано и ладно подогнано, да и сукно не в пример нашему, не иначе европейские мастера шили?

- Ну, есть такое дело, - я не стал его разочаровывать.

- И в походе удобное?

- Не без того.

- Так отчего ж Вы его переменить-то хотите, раз удобно?

- Да оттого, дражайший Роман Елизарович, что именно в походе удобное, а в обычной жизни… - я не нашёл подходящего слова и решил использовать другой аргумент: - Да сколько ж можно в одной одежде бессменно ходить, его и постирать надо, и поберечь.

Наверное, последний пункт показался поручику самым убедительным и он согласился:

- Так и быть, подыщем чего-нибудь. А то давайте до Красного Яра повременим, село поболе этого будет. Чай и лавка какая найдётся.

Пришлось напомнить господину поручику, что согласия участвовать в его походе я всё же ещё не дал, а раз так, то давайте следующим образом: утром стулья – вечером деньги, но деньги вперёд.

- Деньги? Какие деньги? – не Старинов, ну, ещё бы, он ведь «12 стульев» не смотрел и даже не читал. – Мы с Вами про деньги не говорили.

- Так давайте поговорим. Вы же документами меня снабдить не можете, тогда хоть денег дайте.

Уж не знаю, чем именно поручик был раздосадован больше, тем, что я с ним на эту его съёмку не поеду, или тем, что оказался весьма даже меркантильным типом и возжелал презренного металла за не очень полезную карту, но он тут же погрузился в тяжкие раздумья.

- И сколько Вы за сею карту денег желаете выручить? – поинтересовался он голосом, в котором присутствовало и благородство дворянина, презирающего деньги, и само презрение к людям алчущих их.

- Как сколько?! – я и сам не знал ответа на этот вопрос, поэтому подошёл к делу серьёзно: – Сто тыщ мильёнов! Дешевле никак не могу, сударь. Никак! Хоть режьте, хоть стреляйте.

Шутка позабавила Старинова:

- Ну, а всё же? – улыбаясь спросил он.

Я задумался: с одной стороны, цен здешних я не знал, а с другой, я понятия не имел, насколько ценна может оказаться эта карта, стоящая копейки в нашем мире и существующая в этом в единственном экземпляре. И тут мне показалось, что я нашёл выход:

- Чтоб на пару недель хватило.

Теперь озадачился поручик:

- С Вашей любовью к азартным играм? Вы ведь должно быть, таким образом, и лишились большей части своего имущества? – и он упёр немигающий взгляд мне в глаза.