Госпожа Мертвых знала, что происходит. Скалила зубы в дикой гримасе, но у неё не было сил, чтобы противостоять кровной связи. Магия моей крови подавляла её. Моя сила разливалась, наполняя сознание вампиров. Стиснув зубы, я сжала сердце Олейт, останавливая его — и её жизнь вместе с ним. Сила разорвалась у меня в кулаке, заставив вскочить на ноги.

Женщина дёрнулась. Её глаза провалились в череп, и вся тяжесть вампирской орды обрушилась на меня.

Зала дрожала. Слишком много. Их было слишком много.

Огненный обруч, сковавший мне грудь, охватил горло, голову и, сжимаясь, уничтожал меня. Я споткнулась. Колени дрожали. Рот был открыт. Я не могла дышать. Не хватало воздуха.

Я понимала, что не подчинила их всех, несмотря на кровную связь. В мешанине их сознаний ощущала отдельных заблудших, которых затопила жажда крови. И я направила орду против них. Потолок кишел телами, рвущими друг друга. Кусок штукатурки откололся и обрушился на пол, разлетаясь в пыль меньше чем в полуметре от меня. Стена из пламени, рождённого магией крови, изолировала звуки остальной части залы.

Широко расставив руки в стороны, чтобы удержать равновесие, я смотрела глазами вампиров и увидела длинную трещину в штукатурке. Спасибо тебе, Господи.

Потолок подрагивал, когда десятки когтей впивались в него.

Сквозь мерцающую стену огня я мутно видела Дженнифер. Одними губами я сказала:

— Бегите.

Она уставилась на меня, не в силах расслышать что-либо через стену огня.

— Бегите.

Внезапно Карран оказался возле неё. Он сказал что-то, я не расслышала.

— Бегите. Сейчас. Бегите.

Он сунул руку в огонь и отпрыгнул, шерсть опалилась, красная кожа наливалась волдырями.

За пределами моего круга на пол обрушился ещё один кусок потолка. Для меня он упал беззвучно, а они услышали глухой шум, отпрыгнули и посмотрели на потолок. Дженнифер съежилась, как побитая собака.

Карран уставился на меня.

— Бегите сейчас. Бегите. Бегите.

Он понял. Его когтистая лапа обхватила Дженнифер за плечи и потянула назад. Волчица на секунду замешкалась и побежала.

Мое зрение совсем пропало. Стук сердца отдавался в ушах звоном огромного колокола. Тела я не чувствовала, будто его и не было вовсе. Без зрения и слуха я раскачивалась в центре какого-то «ничто», а вампиры надо мной рушили потолок. Они прорывались сквозь штукатурку до каркаса несущих конструкций, которые удерживали пять этажей бетонных сооружений над нами. Тонкие руки хватались за арматуру и вытягивали её со сверхъестественной силой.

Боже. Я не всегда поступала правильно.

Металл гудел, сопротивляясь.

Надо было больше стараться. Я могла бы стать лучше. И вот я перед тобой такая, какая есть. Я не ищу оправданий.

Балки согнулись, поддаваясь.

Пожалуйста, смилуйся надо мной, Господи.

Глазами своего сознания я видела, как огромные перекладины рушатся. Как падают тонны штукатурки, бетона и стали на вампиров, на меня, погребая нас под завалом, запечатывая могилу, из которой не выбраться даже вампиру.

Я чувствовала, как одно за другим исчезают их наполненные ненавистью сознания. Наконец-то я была свободна. Сбросила это ужасное бремя и отключилась.

УБИЙЦА ЛЕЖАЛ В СВОИХ НОЖНАХ НА НОЧНОМ СТОЛИКЕ, рядом мужчина читал старую книгу. На ее обложке красовался парень в коричневом костюме и блондинка без сознания в белом платье и шляпой федорой на голове. Я попыталась сосредоточиться на названии, но белые буквы расплывались.

Мужчина, читавший книгу, был одет в голубой хирургический халат. Выгоревшие голубые джинсы показывались из-под ткани. Изогнув шею, я увидела его ноги. И джинсы, заправленные в большие, тяжелые, рабочие сапоги.