— Господин ден Ауден, — за ее профессиональной маской явно прослеживалась женская подозрительность, — человек очень обаятельный и, конечно, глубокоуважаемый. Почти уверена, что комиссар удовлетворит его просьбу. Поэтому, если вы окончательно решили не сообщать своему отцу…

— Нет, — наотрез отказалась Чарли, замотав головой. — Уж лучше сидеть в тюрьме.

— Что ж, — сухо согласилась адвокат. — Думаю, выбора у вас нет, только принять предложение господина ден Аудена. Вы же знаете, что наркотики очень серьезная проблема. Полиция ведет с этим решительную борьбу.

— Они были не мои. — Чарли не уставала повторять это, несмотря на то что все обстоятельно изложила в заявлении. — Я к ним никогда не прикасалась. Никогда.

Адвокат ухмыльнулась:

— Что самое странное, я вам верю, но убеждать надо не меня. А суда ждать, возможно, придется очень долго.

Чарли колебалась, сжимая в волнении руки. Она провела две жуткие ночи в камере предварительного заключения в полицейском участке на Эландсграхт, и этого было более чем достаточно. Достаточно, чтобы решиться на что угодно, лишь бы выбраться отсюда. На что угодно, только не обращаться к отцу.

Он, без сомнения, не отказал бы. Разве мог он позволить кому-либо усомниться в том, что он порядочный любящий отец, беспрерывно пекущийся о своей непутевой дочери, от которой одни неприятности? А теперь вот еще связалась с наркотиками! Чарли уже мерещился его размеренный укоризненный голос.

— Но почему Пит решил внести за меня залог? — размышляла она вслух.

— Насколько я поняла из разговора по телефону, он вас нанял для росписи стен в его офисе, — ответила адвокат. — Это так?

Чарли заморгала, вопрос застиг ее врасплох.

— Ну, я… Да, так, — поспешно подтвердила она. Из всех вариантов, которыми она могла воспользоваться, этот, пожалуй, был наименее неприятным. Уж коль, после всего, он предложил внести залог…

— Хорошо. — Адвокат захлопнула свою записную книжку и встала. — Вопрос об освобождении под залог решится завтра утром. Не думаю, что общественный обвинитель будет против поручительства такого уважаемого человека, как господин ден Ауден. Всего хорошего, мисс Хеллер.

Слушание дела в комиссариате не затянулось. Чарли сидела понурив голову, боясь встретиться взглядом с Питом. Что он теперь о ней думает? Ей не хотелось задаваться вопросом, почему он решил внести за нее залог. Интересно, что он надеется, для себя извлечь из этой истории?

Но как бы там ни было, все-таки здорово вновь оказаться на свободе! Она не могла сдержать свою радость. И с распростертыми руками, будто хотела обнять весь мир, зашагала по улице, весело пританцовывая.

— О, свобода, сладостная свобода!

— Ну хорошо, — сдержанно произнес Пит. — Поедем на моей машине или желаешь всю дорогу протанцевать?

Она искоса взглянула на него. Не то чтобы он на нее сердился, но и явного восторга тоже не испытывал. Что ж, ничего удивительного, ухмыльнулась про себя она. Спасибо уже на том, что избавил ее от мрачной перспективы ожидания суда в камере предварительного заключения.

— На вашей машине, — согласилась она, перейдя на чинную походку.

Кивнув, он повел ее к блестящему бронзовому «мерседесу», припаркованному на набережной канала, и, подойдя, открыл перед ней дверцу. Скользнув на кожаное сиденье, она облегченно вздохнула.

— Это не совсем то, к чему вы привыкли, да? — заметила она, когда он сел за руль. Он удивленно поднял бровь.

— Я имею в виду гоночный автомобиль.