— Это было очень давно, — отрезал он.

— Вы мне об этом не рассказывали. — Она решительно настроилась пробить стену, которой он от нее отгородился.

— Теперь это не имеет значения.

— И вам не жалко? — не отступала она. Он промолчал — лучший способ уйти от разговора.

Ехать до Херенграхт было недалеко, но утром на узких улочках с односторонним движением, пролегавших вдоль каналов в старом городе, машин было невпроворот. Чарли всегда поражалась, как в такой толчее грузовиков, легковых машин, трамваев и велосипедов люди вообще умудряются куда-то попасть.

Когда они наконец свернули на Херенграхт, Чарли так и ахнула. Ее дом-лодку баржа собиралась тащить на буксире.

— В чем дело? — возмутилась она, выскакивая из машины. — Что они делают с моей лодкой?

— Очевидно, ее увозят. — В его голосе сквозили ироничные интонации. И самое время.

Она с ужасом уставилась на него:

— Но,, это же мой дом. Куда же мне тогда идти?

— Пока, естественно, останешься у меня. Ее щеки залились густым румянцем.

— Останусь у вас? Но… я не могу! — возразила она нетвердым голосом.

— Это условие освобождения под залог, — спокойно напомнил он.

— Ну да, но… я не думала, что вы собираетесь его выполнять, — не унималась она, избегая его взгляда.

— Именно это я и собираюсь сделать, — произнес он тоном, не терпящим возражений. — Раз я обещал, значит, так и будет.

— Не может быть, чтобы вас это устраивало. — Ее все больше охватывала паника. — Я… я же буду вам мешать.

— Очень может быть, — с серьезным видом согласился он. — Тем не менее мы оба под этим подписались. Если ты передумала, можешь, конечно, вернуться обратно в камеру.

Она покосилась на него усталым взглядом. Несомненно, он слов на ветер не бросает.

— Значит, у меня нет выбора? — пролепетала она.

— Сожалею, что не могу предоставить других вариантов.

— А как быть с моими вещами, которые остались на лодке? — спросила она.

— Думаю, ты успеешь их собрать прежде, чем ее отбуксируют, предположил он. — Можешь перенести их ко мне.

Чарли вздохнула, осознав свое поражение.

— Спасибо, — неохотно буркнула она.

— Тебе нужна помощь?

— Да… Там есть несколько тяжелых вещей, — сказала она. — Мольберты и картины.

— Я попрошу секретаршу прислать кого-нибудь из сотрудников, — сказал он. — Леннеке покажет тебе квартиру. И вообще, если понадобится, обращайся к ней.

Быстро кивнув, он развернулся и ушел, а она еще долго не могла прийти в себя от удивления и смятения. Он запросто дал ей понять; что, хоть и помог ей выбраться из полиции, не собирается тратить на нее слишком много времени. И это, возможно, к лучшему, ухмыльнулась она. Раз уж ей придется жить в его квартире, то чем реже они будут видеться, тем лучше.

Сбор личных вещей не занял у нее много времени, гораздо больше пришлось потрудиться над художественными принадлежностями. У нее было два мольберта: маленький, складной, который она обычно брала с собой, когда работала на улице, и второй — побольше, стационарный. И ко всему еще картины всевозможных форм и размеров. За время ее пребывания в Амстердаме их скопилось более двух десятков; она не знала, как их упаковать.

Чарли невольно улыбнулась, когда к ней обратились двое розовощеких юнцов, которых прислал Пит.