— Это произошло, — с улыбкой заверил он ее. — Пожалуй, моя мама будет удивлена еще больше, чем твой отец.

— О, отец уже предвкушал это с великим удовольствием. Он всегда прочил мне в мужья кого-нибудь вроде тебя, — с ехидцей заметила она. — По крайней мере мне впервые в жизни удастся ему угодить.

Они ехали по прямой и пустынной дороге. Оторвав руку от руля, Пит стиснул ее кисть.

— Надеюсь, это послужит лучшему взаимопониманию между вами, — сказал он. — Жаль, когда в отношениях между отцом и дочерью такая пропасть.

— Да. — На ее лице отразилось мрачное предчувствие. — Хочется верить, что твоя мама также одобрит твой выбор, — как-то натянуто добавила она. Она, наверное, решит, что тебя ловко обставили.

— Это исключено: она слишком хорошо меня знает. — В его серых глазах плясали веселые искорки. — Возможно, ей потребуется какое-то время, чтобы привыкнуть, но я уверен, ты непременно придешься ей по душе.

— Надеюсь. — Чарли повернулась и стала смотреть на пробегающий мимо окон пейзаж. По обеим сторонам дороги до самого горизонта простирались равнинные поля; время от времени попадались дома с островерхой крышей и редкие деревья; тут и там виднелись белые подъемные мосты, перекинутые через канавы с водой, которые делили поля на ровные прямоугольники.

Они ехали в гости к матери Пита. После смерти отца Пита она переехала жить в деревню в окрестностях Амстердама, где прошло ее детство. Пит сообщил ей по телефону о своем намерении жениться, и она пригласила будущих молодоженов на воскресный обед.

Судя по всему, эта новость немало ее удивила, с грустью отметила про себя Чарли. Она ни сном ни духом не ведала о юной англичанке, и вдруг сын на ней женится! Что она может подумать? Одобрит ли выбор Пита?

На Чарли было то же шелковое темно-синее с белым узором платье, которое она купила для встречи с отцом. Пришлось немало потрудиться над непокорными вьющимися волосами: она до блеска разгладила их щеткой, после чего зачесала назад и повязала темно-синим, в тон платью, шарфиком. Во всяком случае, этот цвет был ей к лицу: он подчеркивал ее голубые глаза.

Неужели она и впрямь выходит замуж за Пита? Просто не верится! Может, потому, что прошло еще так мало времени — он сделал ей предложение всего три дня назад? И она еще не успела это как следует переварить?

Но что толкнуло его сделать столь решительный шаг? Хоть этот вопрос и возникал у нее, но не слишком ей докучал. Уж наверняка он делает это не из чувства долга после того, как лишил ее девственности. Если, конечно, он не настолько старомоден. Но в то же время… он так и не признался ей в любви. И все же предстоящее замужество переполняло ее сердце радостью, и ей было не до того, чтоб задумываться над столь пустяковым упущением с его стороны. Хотя, возможно, задуматься все-таки следовало бы, а?

Украдкой она кинула на него взгляд из-под ресниц. Казалось, он целиком сосредоточился на дороге, как будто ее здесь и нет. Точно так же прошли и последние три дня — рассчитывать, что после помолвки он забудет о своих деловых обязанностях, означало заведомо обречь себя на жестокое разочарование.

Но зато минуты, проведенные с ним вместе, были сущим блаженством. Они занимались любовью с такой алчностью, будто впервые отведали ее вкус, впрочем, для нее это так и было. Что же касается его… тут сомневаться не приходится: он применил весь свой опыт, все свое искусство… Сколько же женщин у него было в жизни? Если не считать ту, рыжеволосую… Жанину?

Вспомнив красавицу француженку, она слегка нахмурилась. Что-то тут все-таки не так.