– Ну а они-то хоть настоящие? – спросил он, увидев у нее на носу очки.

– Да. Для чтения мне нужны очки.

– Значит, контактные линзы – это не бутафория?

– Да.

– Еще принести? – Он кивнул на ее пустой бокал.

– Если не трудно.

Марк принес ей джин с тоником, а себе – пиво.

– Итак... как все прошло?

– Как в сказке. Она узнала меня буквально сразу, но мне пришлось немножко поимпровизировать, чтобы создать образ немного повзрослевшей Элли. Она заметила, что с моей внешностью что-то произошло, тогда я призналась ей, что делала пластическую операцию.

– И она поверила вашей истории?

– Хм... Убедить мне надо не Синди, а Тони Панаколиса.

– Ну и как вы думаете, у вас есть шанс?

– Да. Она ждет не дождется, когда ей представится удобный случай продемонстрировать свою власть, показать, какое место она теперь занимает, какие носит одежды и драгоценности, так что здесь проблем нет. Она, кажется, думает, что Тони у нее под каблуком.

– А вы как думаете?

– Она слишком самоуверенна, – не колеблясь, ответила Нелл. – Нет ни страха, ни сомнения, ни напряжения в поведении. Но ей всегда нужен был человек, перед которым она могла бы похвастаться и показать свое превосходство, даже если хвастаться нечем. Синди никогда не умела хранить в секрете то, что нельзя было рассказывать.

Нелл помолчала.

– Вы уверены, что она ничего не заподозрила?

– Да, уверена. С чего бы ей заподозрить меня?

– Потому что Панаколис буквально помешан на конспирации. Он регулярно видится с Доминицианом для обсуждения разных проблем, но еще ни разу они не встречались в одном и том же месте. Они приходят раздельно и поодиночке уходят. Панаколис – грек с Кипра, но это только по рождению, а по натуре он сицилиец, особенно в том, что касается защиты интересов клана. Если Синди занимает довольно высокое положение в этой иерархической структуре, тогда он расценивает ее как одну из «своих», и это значит, что ее власть и влияние действительно очень значительны.

– Преувеличение – это неотъемлемая часть характера Синди. Исходя из того, что я знаю о ней, она сегодня рассказала мне приукрашенную версию правды. Вспомните хорошенько, если вы действительно следите за Тони Панаколисом, что он всегда питал слабость к блондинкам. Может быть, это именно потому, что сам он жгучий брюнет. Синди явно крашеная блондинка, даже когда мы были вместе, она красилась, но тогда она была не платиновая блондинка, а светло-желтая.

– Он вас тоже легко узнает?

– Думаю, нет. Я не была с ним знакома так близко, как с Синди, – ответила Нелл, подумав, что знакомиться с Тони Панаколисом поближе ей никогда не хотелось. Она украдкой бросила взгляд на часы.

– Я вас задерживаю? – вежливо спросил он, думая о том, что она оказалась еще большей шлюхой, чем он предполагал, – ведь он собирался пригласить ее вечером пообедать.

Она ледяным голосом ответила:

– Мне некогда тут засиживаться. Сегодня вечером я работаю.

Для нее это была просто констатация факта, но у него после этих слов сразу же испортилось настроение. Она разбила все его иллюзии, не оставив никакой надежды на их воскрешение, и на их месте теперь зияла глубокая пропасть.