– Сюда, пожалуйста, – позвал неожиданно появившийся из-за занавески человек, кивнув головой в направлении внутренней комнаты.

Нелл последовала за ним. Зал за занавеской был заставлен столами, стульями и длинными скамейками, стоявшими вдоль стен. В глубине находилась небольшая сцена. Повсюду висели красные дешевые ковры и светильники, сделанные из бутылок со свечками, вставленными в горлышки. Нелл прошла за своим провожатым через весь зал между столами и, обойдя сцену, подошла к какой-то двери. Открыв ее, мужчина произнес куда-то в глубину:

– Мисс Литтл.

Нелл прошла мимо него, и он сразу же закрыл за ней дверь. Тони Панаколис сидел за столом на вращающемся стуле в маленькой комнатушке без окон, в которой светилась только одна затемненная лампа, и, положив ноги на край стола, обрезал ногти. Нелл показалось, что он абсолютно не изменился за эти годы. Все те же черные волосы, даже не просто черные, а иссиня-черные. («Недаром он владеет всеми парикмахерскими», – подумала Нелл), глаза напоминали маленькие бусинки, которые буравили вас наглым немигающим взглядом, а лицо снова напомнило ей о том, что в природе бывают перезревшие фрукты. Рот был явно слишком широким, слишком полным и слишком нежным. Он резко бросался в глаза на фоне неестественно бледной кожи лица, редко видевшего солнечный свет. На Тони был светло-серый костюм, сиреневая рубашка и ярко-фиолетовый галстук. Руки маленькие, пухлые и такие же рыхлые, как лицо, на мизинце надето золотое кольцо с бриллиантом, на кисти – настоящие «Ролекс-Ойстер» с полным набором бриллиантов в двадцать два карата, на другой руке – небольшой золотой браслет в виде цепи.

Нелл почувствовала какой-то запах и через секунду поняла, что он пользуется тем же лосьоном после бритья, что и его лучший друг Резо Доминициан, от которого у нее так болела голова.

– Садитесь, мисс... Литтл. – В речи Тони все еще чувствовался греческо-кипрский акцент, хотя по-английски он говорил хорошо. Он указал ей на деревянный стул напротив стола.

– Спасибо. – Нелл медленно села и положила ногу на ногу так, чтобы край ее платья как можно дальше сполз с колена, обнажив ногу чуть ли не до самого бедра. В ушах у нее были тяжелые золотые серьги, к платью приколота золотая брошь, а туфли и сумка от «Шанель» были сделаны из роскошной кожи.

– Итак, – проговорил наконец Тони Панаколис после неторопливого, продолжительного и пристального изучения всех открывшихся ему прелестей, – вы проделали долгий путь.

– Очень долгий, – прохладно подтвердила Нелл.

– Расскажите мне поподробнее.

Нелл рассказала ему все то же, что она говорила перед этим Синди, но в отличие от Синди он задавал вопросы. Особенно его интересовал ее опыт работы в качестве высокооплачиваемой «девочки по вызову». Первый раз выражение его лица изменилось, когда она назвала сумму, которую она зарабатывала за одну ночь.

– Гм, это очень большая сумма денег даже для очень высококлассной девочки, – заметил он с искренней заинтересованностью.

– Да. Это гораздо больше, чем если работать на какую-нибудь контору. – Она сделала небольшую паузу, чтобы он понял намек, а потом нанесла еще один удар: – На таком уровне просто нет сутенеров. Они там не нужны. Те, кто работает и зарабатывает такие деньги, прекрасно это понимают и не имеют ни малейшего желания кормить еще и их.

– Вы любите деньги?

– Я люблю только свои деньги.