Нелл передернулась.

– Я просто хорошая актриса, – заметила она. – Но я целиком и полностью с тобой согласна.

– Тогда ты должна признать, что у него недюжинные способности. А у Тони член даже в стоячем состоянии не больше моего мизинца! Спрашивается, какая от него может быть польза женщине, которая должна постоянно заниматься этим делом, иначе станет раздражительной и злой? – Синди вскочила со стула и принялась расхаживать по кухне с белым от злости лицом. – Когда эта мерзкая жаба Паук взял и насплетничал Тони насчет Гарри, тот сразу же взбеленился и вот что сделал! – Синди снова посмотрела на свои изуродованные ногти и разрыдалась. – Мне же потребовалось несколько лет, чтобы довести их до такой длины. Я следила за ними, как за собственными детьми... ну а теперь посмотри, что с ними стало! Я его за это убью! Убью! Либо убью, либо сдам со всеми потрохами. Никто не смеет так обращаться с Синди Льюис, и никому это просто так с рук не сойдет. Никому!

Нелл постаралась как можно сильней выразить свое сочувствие, в то время как ее мысли были заняты совсем другим.

Если бы ей каким-нибудь образом удалось заставить Синди сдать Тони вместе со всей его педофильной бандой, то тогда и она могла бы хоть что-то привнести в расследование, которое Марк ведет уже два года. Нравится ей это или нет, она все равно замешана в это дело, и виной тому то, чего она старалась избегать всю жизнь, – эмоции.

Информация о следующем сборе банды педофилов будет подарком Марку в знак признательности за его любовь и доказательством того, что она достойна его любви. Ей, естественно, придется из шкуры вылезти, чтобы что-нибудь разузнать, но Нелл чувствовала, что готова к представлению, потому что от волнения у нее в кровь стало выделяться слишком большое количество адреналина. Трудности всегда поднимали ей настроение, это была ее стихия. Да и мысль о награде, которую она получит от него за эту информацию, тоже начинала волновать кровь.

– Сомневаюсь, что Тони зашел дальше съемок порнофильмов, – спокойно нанесла она первый удар. – Он скорее всего очень хорошо прикрыт, и ему ничто не угрожает, за ним, наверное, стоят слишком серьезные силы. Честно говоря, мне на него наплевать, Синди. Я никогда не шла на попятную, ни тогда, когда работала у Мики, ни тем более сейчас. Я всегда говорила правду. Так вот, я уважаю Тони как очень хорошего организатора. И мне бы не хотелось быть одной из тех, кто попытался бы его сдать. У греков очень древние традиции вендетты.

На лице у Синди появилось хитрое лисье выражение.

– Я говорю не о порно! Это все мишура. Он замешан в таких делишках, которые могут упрятать его за решетку на очень долгий срок. Он немало имеет за эти свои дела и держит их в строжайшем секрете. Если найти толкового судью, то Тони не видать белого света минимум лет двенадцать! – Синди самодовольно улыбнулась. Это заставило Нелл передернуться. – Но к тому времени меня уже здесь не будет. Мики ведь так и не нашел меня, помнишь? Я знаю, как скрыться. Мысль о том, что этот ублюдок будет страдать и жалеть о том, что он со мной сделал, будет согревать меня долгими вечерами далеко отсюда.

– Если это так секретно, то как же ты узнала? – Нелл осторожно вела Синди в нужном направлении.

Синди улыбнулась с таким самодовольным видом, что Нелл не удержалась и воскликнула:

– Ты подслушивала у двери! – Еще тогда, у Мики, ее предупреждали о склонности Синди к подслушиванию. «Она любит совать свой нос в чужие дела, – говорила ей Паола. – Она сдаст любого, если ей это будет выгодно».

– Любая девушка должна как-то заботиться о своей безопасности, не так ли? Поэтому я разузнала все, что могла. Я же не вчера родилась! Если ты сама о себе не позаботишься, никто за тебя этого не сделает, особенно клиент, это уж точно.