Зазвенел звонок. Это был Марк. Увидев его, она почувствовала, как сердце вздрогнуло и замерло, а потом бешено заколотилось в груди, мешая произнести хоть слово. Нелл молча поцеловала Марка.

– Я люблю тебя, – сказал Марк. – Я пришел к выводу, что любить лучше, чем не любить.

Нелл было приятно это слышать, но она заметила, что сегодня у него какой-то грустный и немного рассеянный взгляд. Было видно, что что-то случилось.

– Я бы с удовольствием выпил, – заметил он. – Чего-нибудь покрепче.

– Входи, я угощу тебя.

Нелл принесла Марку бокал, и он проглотил его содержимое одним глотком. Потом встал и, глядя в пустоту, долго молчал. Через несколько минут, сделав над собой усилие, он пробормотал:

– Прости... просто плохое настроение. Это не твоя вина, иди сюда.

Она села к нему на колени, и Марк крепко поцеловал ее в губы. Потом он прижался своим лбом к ее лбу и произнес:

– Только что я имел честь побеседовать с одним очень высокопоставленным чиновником в министерстве внутренних дел. Он снисходительно бросил мне кость, назвав меня коллегой и хорошим охотничьим псом.

– Ты так говоришь, как будто на этой кости совсем не было мяса.

– Я не люблю подачки.

– Расскажи, что случилось, – мягко попросила она, – но сначала, позволь, я наполню твой бокал.

Марк сделал глоток и после этого поведал Нелл о своих подозрениях. Он считал, что его «удачная» операция была всего-навсего подставкой.

– Крупная рыба осталась на воле, мы поймали в сеть одну мелочь. Они все не очень влиятельные люди, которые боятся, что их тайна станет известна близким. Поэтому-то они и твердят постоянно, что мы зря с ними связались и что мы совершаем большую ошибку. Среди них нет ни одного, о ком говорила Синди. Вчерашняя встреча была подстроена специально. Более того, парня официально купили за деньги. Мы его уже знаем, сталкивались не раз. Он постоянно убегает из всех приютов, куда его посылают, как поймают в очередной раз. Всех погибших детей задушили, и, за исключением Даррена Генри, они все были намного моложе. Да, ни у кого не вызывает сомнений, что эти типы – педофилы, но они не убивали детей. Я в этом уверен. Почему же Синди говорила, что там будут присутствовать необычайно важные и высокопоставленные персоны? Имена-то она наверняка знала, а вот лица... вряд ли, потому что они всегда носят маски на случай, если пленка попадет не в те руки.

Нелл молча слушала рассуждения Марка.

– Все-таки мне кажется, что Синди говорила правду. Но почему тогда Тони Панаколис скрывается и мы не можем его найти? Почему мы не смогли его арестовать? Кто подсказал ему, что пора «делать ноги»? И почему они специально купили для этой цели мальчика? Члены настоящей банды никогда не платили детям деньги, а этот сам рассказал нам, что его наняли за определенную сумму. Что-то тут не сходится, и моя интуиция подсказывает, что меня провели как мальчишку! Вот так, Нелл.

Нелл ничего не ответила. Она обдумывала слова Марка.

– Я не раз слышал о том, что сильные мира сего замешаны в педофилии, но обычно относил их на счет человеческой зависти по отношению к тем, кто оказался более удачливым и сильным. Все прекрасно знают, как лорды и все власти предержащие защищают себе подобных. Если они защищают даже тex кто предал свою страну и свой народ, то почему бы, исходя из тех же соображений, не защищать сексуальных извращенцев? Но должен же быть человек, знающий всех членов банды, причем настоящих членов, которые занимают очень высокое социальное положение.