Когда она надевала приготовленный для роли наряд и наносила на лицо косметику, то сразу же перевоплощалась в того человека, которого ей предстояло играть. И только после того, как все заканчивалось и она сбрасывала с себя вместе с одеждой очередную маску, к ней возвращалась способность размышлять и анализировать то, что произошло.

Она находила это очень интересным и забавным... вживаться в новую роль, как будто это была ее собственная жизнь. «Это должна была быть настоящая женщина, какой бы плохой она ни была, – думала она, вытираясь полотенцем. – Потому что заставить мужчину помнить о себе даже через столько лет может только истинная женщина. Все мы пленники нашего прошлого, – усмехнулась она, глядя на свое отражение в зеркале. – Я ведь тоже благодаря ему оказалась сейчас здесь».

Завернувшись в длинный махровый халат – вся вилла была выложена мрамором, а центрального отопления в ней не было, – она вернулась в свою комнату, где ее уже ждал ужин. Нарезанные тоненькими кусками ананас и дыня, спелый инжир и небольшой кусочек козьего сыра. Хлеб был теплым и мягким, его предварительно завернули в салфетку. Вино было прохладным. Она с жадностью набросилась на еду. Физическая активность всегда способствовала появлению у нее хорошего аппетита. Пока ела, она читала вторую часть «Леопарда». К тому времени, как наступил рассвет, она уже спала крепким сном.

Она платила за такси, когда на пороге дома появилась Лулу.

– Что-нибудь случилось? – с тревогой спросила Нелл.

– Она волноваться, вот случилось. Ты опаздывать слишком.

– Я знаю. Мой рейс задержали в Милане из-за тумана. С ней все в порядке?

– Ты что, не можешь слушать?

Из раскрытых дверей донеслась какая-то новая мелодия, которую отстукивали пальцами. Напряжение на лице Нелл сменилось улыбкой.

– Так любит стучать только она.

– Никто не мог танцевать это так, как она. Она в порядке. – Лулу уперла руки в необъятные бедра.

Нелл радостно рассмеялась. Как все-таки приятно возвращаться домой.

В гостиной она увидела Лиз, теперь уже сидевшую в инвалидном кресле. Три месяца назад у нее полностью отказали ноги. Она сидела в расслабленной позе, закрыв глаза, и выстукивала пальцами любимую мелодию. На лице застыла блаженная улыбка. Когда вошла Нелл, Лиз стала тихонько подпевать в такт мелодии, но делала она это явно фальшиво. Нелл подошла к роскошному музыкальному центру и выключила кассету. Лиз от удивления открыла глаза, не понимая, кто бы это мог сделать, но, когда увидела Нелл, ее гнев сменился радостью и восторгом.

– Нелл! Ну наконец-то... Я так беспокоилась.

– Прости. Самолет из Милана задержали... на целый час.

– Они всегда задерживаются. Этот чертов город постоянно затянут туманом. Ну, как тебе эта поездка?

– Удовлетворительно. И прибыльно. Иначе пришлось бы еще раз разыгрывать все сначала.

– Ну что ж, это недостаток нашей работы. Тебе, наверное, было ужасно скучно.

Лиз говорила раздраженным и сердитым тоном. Этот тон и то, что она включила музыку на полную громкость – у Нелл даже заложило уши, – означало, что сегодня у нее далеко не самое лучшее настроение. Нелл внимательно посмотрела ей в лицо. Оно снова похудело и выглядело еще более острым: когда-то нежная блестящая кожа теперь стала сухой и морщинистой. Она сильно обтягивала скулы и была какого-то неопределенно-серого цвета. Неестественная бледность лица и темные круги вокруг глубоко запавших глаз говорили о том, что со здоровьем у Лиз дела обстоят все хуже и хуже.