|
Она быстро теряла в весе и теперь уже понимала, как, впрочем, и Нелл, и Филипп, и Лулу, что те два года, на которые она вначале наивно надеялась, оказались просто-напросто несбывшейся надеждой. С того дня, как доктор сообщил ей, что она неизлечимо больна, прошел всего год, а она уже оказалась в инвалидной коляске. Теперь, после того как очень быстро отказались двигаться ноги, с такой же скоростью начали неметь руки и скрючиваться пальцы. Лиз стала забывать некоторые слова. Чувствуя, что это признак уже вплотную приблизившейся смерти, она начинала в ярости и злости на свою судьбу колотить негнущимися, как протезы, руками по подлокотникам инвалидной коляски, специально привезенной из США и способной делать все, что только может делать робот. Единственное, что она не умела, так это читать и писать.
Но была одна вещь, всегда доставлявшая Лиз удовольствие, которую она любила в теперешнем ее состоянии больше всего. Ей безумно нравилось по нескольку раз во всех деталях и подробностях слушать рассказы Нелл о тех сексуальных представлениях, которые та разыгрывала с прежними ее клиентами. Нелл немного опасалась этой ее чрезмерной любви к подобного рода развлечениям, считая, что она действует как сладкая отрава, ускоряя процесс гибели организма от сильных эмоциональных переживаний. Особенно Лиз нравилось слушать рассказы о новых клиентах Нелл, о таких, как этот Фантастический Насильник. Когда к Лиз обратились с просьбой «познакомиться» с новым клиентом, не зная о состоянии ее здоровья, она сначала отказала, мотивируя это тем, что у нее уже слишком плотный график довольно напряженных свиданий, но потом как бы невзначай сообщила этому клиенту; что у нее есть вполне способная заменить ее ученица, которую она могла бы ему порекомендовать, если он не против... Так Нелл первый раз полетела в Пизу. Что касается других клиентов, то некоторые из них оставались, другие через некоторое время исчезали, в основном потому, что были не в состоянии смириться и привыкнуть к изменению объекта их сексуальных фантазий. – За свои сексуальные фантазии, – заключила Нелл, поведав свою итальянскую историю, – мужчины могут выложить столько денег, сколько ты пожелаешь. Их не волнует сумма, их волнует правдоподобная реализация их фантазий. – До тех пор, пока ты их удовлетворяешь, – подчеркнула Лиз. – Меня лично интересует только фактическая сторона дела, а соотношение потерь и прибыли должно быть положительным. Моя бухгалтерская книга чувствует себя просто прекрасно. Абсолютно никаких расходов и потерь на всякие ненужные мелочи, полный порядок и постоянный прирост доходов. – Не знаю, как это у тебя получается, – вздохнула Лиз. – Но ты нигде ни на чем не теряешь и ни на чем не останавливаешься. У меня лично никогда не получалось так, чтобы был доход, я всегда тратила то, что зарабатывала. Ты прирожденный бизнесмен. – Я с самого раннего возраста научилась вести бюджет целой семьи. Мой отец никогда бы не потратил десяти пенни там, где можно потратить пять. Я уже рассказывала тебе об этом. Нелл достала из сумки маленькую коробочку и передала ее нетерпеливо смотрящей на нее Лиз. Взяв коробочку, Лиз не спеша развязала красивую атласную ленточку. Нелл смотрела, как она тщетно пыталась справиться со слабо завязанными узелками и бантиками. Несколько дней назад, когда Нелл уезжала на свое итальянское свидание, Лиз еще вполне сносно справлялась со своими пальцами. – Я просила продавщицу оформить все так, чтобы было красиво и приятно, но она, видно, решила, что все должно выглядеть не просто красиво, а незабываемо, – попыталась пошутить Нелл. – Дай мне, я сама попробую... Ее длинные, тонкие пальцы быстро справились с ленточкой, и скоро коробка снова оказалась в руках Лиз. Лиз приподняла крышку и в восхищении воскликнула: – О господи! Это же настоящий «Пейнтоун»! Лулу, ну-ка давай быстрее ставь кофе. |
