Она бросила на него непокорный взгляд.

— Не нравится? А вам понравится, когда вас станут называть «эта потаскуха с Тортолы»? Или «шлюха Саварол»?

— А как станут называть вас? Гнусным соблазнителем невинных?

— Неоригинально, дорогая моя. Ну да ладно! Знаете ли вы, Диана, что мужчинам обычно прощают их… гм, проказы, если им удается избежать гнева разъяренного отца. Однако я, к несчастью, человек чести. Я смирился с последствиями вашего глупого поступка, смиритесь и вы. У нас нет выбора. Надеюсь, вы это понимаете и больше мне не придется повторять. А теперь, будьте любезны, принесите мою бритву.

— Я с большим удовольствием влепила бы вам затрещину.

— Вынужден отказать вам в этом удовольствии.

— Вы мне совсем не нравитесь, Лайонел.

— Какая жалость! Но следующие шесть недель вам придется притворяться, будто вы обожаете своего мужа, по крайней мере, на людях.

— А вы тоже будете притворяться, что обожаете меня? Он бросил на нее откровенный, чувственный взгляд.

— Посмотрим, ладно? Может, к моменту прибытия на остров Святого Фомы вы будете ждать наследника. Ведь из-за вас, Диана, мы оказались в одной каюте. Я твердо решил спать на койке. Если вы не хотите спать на полу, то окажетесь рядом со мной. Кто знает, что из этого выйдет!

— Вы просто отвратительны! Вы же называли себя джентльменом…

— Обстоятельства меняют людей. Принесите мой бритвенный прибор.

— Идите к черту!

Он рассмеялся.

— Я с удовольствием займусь вашим перевоспитанием. Вы станете покорной женой, ласковой помощницей, дамой, держащей язык за зубами и не перечащей своему мужу и повелителю. — Он немного помолчал. — Надеюсь, эта история доставит нам хоть какое-то удовольствие. В некотором отношении вы — прекрасное поле деятельности. — Он остановил взгляд на ее груди.

— Если вы дотронетесь до меня, милорд, я точно лишу вас мужских качеств.

— Вы уже пытались, но ничего не вышло.

— Жаль, что здесь нет Кенуорси.

— Я говорил вам еще в Лондоне, что у моего камердинера даже в ручье начинается морская болезнь. Поэтому мне придется воспользоваться вашими услугами.

— А Люция морской болезнью не страдает?

— Вы очень сожалеете, что ее нет с нами? Я вам кое-что скажу, Диана. Знай Люция о ситуации, в которой мы оказались, она пустилась бы в пляс. Она только и мечтала сосватать нас. А теперь несите мою бритву.

Молодой человек ничего не стал говорить, он был слишком измучен, чтобы заботиться о чувствах изнеженных девиц. После ухода Блика Лайонел начал снимать халат. Диана вскрикнула, и он замер.

Он приподнял бровь и через плечо посмотрел на свою спутницу, придерживая халат на поясе.

— Простите, — сказала девушка и тут же вышла из каюты. Когда она вернулась, Лайонел уже лежал с закрытыми глазами, натянув простыню до груди.

— Я буду спать на полу.

— Прекрасно.

— Вы закроете глаза, пока я буду раздеваться?

— Конечно.

Лайонел сам себе удивился: наверное, он слишком устал, раз не воспользовался случаем поддразнить ее. Молодой человек слышал шуршание ее одежды. Затем последовал всплеск воды, и он представил себе, как она умывается.

— Теперь можете открыть глаза.

— Не хочу.

— Мне придется взять у вас одеяла.

— А если я ночью замерзну, мне что, ползти к вам на пол, чтобы согреться?

— Утром я попрошу Недди принести еще одеял, а сегодня вам придется потерпеть.