— Да, — покивала та, со слезами на глазах. — Вот, — протянула большой целлофановый пакет, — тут все, что просили. Купила.

— Молодец, — похвалил я ее, оттесняя в комнату и забирая, надеясь, уже ненужные покупки. — Жди и ни в коем случае не приходи, пока не позову или сам не приду. От этого зависит здоровье Галины Петровны. Понятно?

— Да, — шумно сглотнула Лена.

— Вот и молодец, — впихнул ее в комнату и прикрыл дверь.

Понимаю, что переживает за мать, но нам с профессором не менее тревожно. Случай очень неординарный, а последствия… Майнин прав, могут оказаться любыми. Вплоть до потери рассудка у больной.

На кухню вернулся напряженный, мысленно повторил свои действия, когда происходила операция. Да, самое опасное — магическое возмущение, произошедшее во время перерезания связующих нитей между камнями и источником.

— Станислав Викторович, диагностику завершил, никаких отклонений не выявил, — поспешил «доложить» профессор. — Кстати, вы же мои слова легко можете проверить! У нас разный подход к лечению и, наверное, к сбору анамнеза.

Да, диагностика передает данные, ничего критического не вижу, а в тонкостях разбираться долго. Куда проще снять заклинание сна и обездвиживания, сразу все станет ясно и понятно.

— Чашечку отставим в сторону, да и скальпель лучше убрать, — пробубнил я.

Профессор взял свой инструмент и направился к раковине. А вот меня заинтересовали камни-накопители, которые Майнин вытащил их женщины. Мощные, заряженные энергией, синие кристаллы с какими-то непонятными вкраплениями. Никогда ничего похожего видеть не приходилось.

— Если нам их за работу передадут в дар, то не презентуете один для всестороннего изучения? — сполоснув хирургический инструмент и убирая его в свой саквояж, поинтересовался профессор. Ответить я не успел, господин Майнин продолжил: — Как ни крути, а наши услуги стоят недешево. Думаю, такой платой за лечение все останутся довольны. Если поймем, что накопители стоят дорого, то можем вернуть разницу.

— Мы работали вдвоем, поэтому ответственность делим пополам, как и гонорар, — согласился я.

Чашку поставил на подоконник и, вернувшись к Галине Петровне, снял заклинания, мысленно скрестив пальцы. Женщина дернулась, застонала, а потом чуть со стола не упала. Поддержал ее и помог слезть, внимательно следя за больной и ее координацией движений.

— Спасибо, — хрипловатым голосом сказала мать Лены и неуверенно пошла к раковине. — Во рту все пересохло, внутри жар, пить хочу, — пояснила она свои действия.

Два больших стакана воды выпила и устало улыбнулась:

— Ничего не болит, но спать хочется неимоверно. Простите, растерялась, не знаю, чем и отблагодарить вас. Вы же меня спасли, а я, словно нерадивая хозяйка, — женщина всхлипнула и закрыла ладонью лицо.

— Нам пришлось одежду вашу попортить, — вступил в разговор профессор. — Сходите переоденьтесь, примите душ, а мы на кухне подождем, кофейку, с вашего позволения, выпьем.

— Лен! — крикнул я, вспомнив о мающийся в комнате от незнания, девушке. — Иди сюда!

Дальше были стандартные слезы и вопли, мать обнималась с дочерью и обе говорили что-то невпопад. Моя диагностика не выявила никакой патологии, у Майнина, судя по всему, тоже нет замечаний и мы с ним, не сговариваясь, решили ретироваться.

— Дамы, мы уходим, камни, что достали из почек забираем на анализ. Считайте, что ими рассчитались за операцию, но если окажется, что их стоимость выше наших услуг, то разницу вернем, — заявил профессор, осторожно помещая накопители в пластиковые контейнеры.