— Я не могла.

— Но почему?

— Вряд ли это было бы уместно.

Эмили выпустила дверную ручку, но тотчас же ее беспокойные руки принялись теребить футболку.

— В этом нет ничего особенного, — сказала она.

Ничего особенного? У него возникло желание схватить и встряхнуть ее, притянуть к себе, прижать к своему телу и никогда не отпускать.

Его жена Беверли умерла от рака легких. Она была такой же молодой, красивой и хрупкой, как Эмили. Уж он-то знает, что эта болезнь безжалостна. Иногда тот, кто, казалось, никогда не подвергался никакому риску, заканчивал во цвете лет свой жизненный путь на склоне, поросшем зеленой травой с элегантным мраморным надгробием, на котором высечена эпитафия.

Как на могиле Беверли.

— Мне нужны ответы, Эмили. Я хочу знать, какое у тебя состояние.

— Я думала, что Харви рассказал тебе.

— Он не знает подробностей.

— Что он сказал?

— Что у тебя рак кожи. Тебе сделают операцию.

Она вздернула подбородок и устремила на него, как она надеялась, жесткий взгляд.

— Этой информации вполне достаточно. И даже больше того, что тебе следует знать.

— Черта с два!

Выражение ее лица не изменилось.

— Я не обязана рассказывать тебе.

Джеме подошел угрожающе близко.

— Пять дней назад ты хотела, чтобы я лишил тебя невинности, — стараясь подавить гнев, произнес он. — И не потому, что ты устала ждать. — Про себя он проклинал вырвавшиеся у него слова. Но какое сейчас дело до приличий! — Ты потеряла голову из-за рака. Признайся! Поэтому ты подцепила в баре незнакомого мужчину.

— А у тебя какое оправдание? — сердито спросила Эмили.

Моя покойная жена, хотел признаться Джеймс.

Мать потерянного для меня ребенка.

— Мужчинам не нужны оправдания. Мужчины… он умолк, внезапно осознав свою резкость. — Прости, Эмили.

— Ты просишь прощения?

— Да, — он поднял вверх руки, как преступник, пытающийся защититься от заслуженной им пули. — Я просто беспокоюсь о тебе.

Эмили закусила нижнюю губу. Джеймс уже заметил, что она делает это, когда нервничает. Вероятно, у нее есть сомнения в его искренности.

— Я скажу тебе то, что ты хочешь знать, — решилась Эмили.

Джеймс молча ждал, пока она сделает следующий шаг, и он последовал — Эмили жестом указала на узкую ступеньку, где можно было присесть.

Конечно, своим поведением он не заслужил большего. Чего он хотел? Чтобы она пригласила его войти? В сказочный домик с кружевными занавесками и нарядной отделкой — туда, где нет места такому человеку, как он?

Эмили села рядом с Джеймсом, выбрав затененное место. Она не знала, с чего начать. Их плечи соприкоснулись, и внезапно у нее возникла глупая слабость. Ей никогда не забыть, как он целовал ее той ночью, какое чувственное удовольствие доставляли ей его губы.

А теперь он хочет, чтобы она рассказала о своей страшной болезни! Эмили повернулась и посмотрела на Джеймса. Они так близко друг от друга.

Слишком близко. Ей не следовало выбирать такое неподходящее для разговора место.

Края широкополой шляпы скрывали его глаза.

Она не могла заглянуть в его душу и проникнуть в его тайны, несмотря на то, что ему удалось узнать все ее секреты.

— Ты знаешь что-нибудь о раке кожи? — начала она.

Он отрицательно качнул головой:

— Не много. Явно недостаточно для того, чтобы понять, что происходит с тобой.

— У меня меланома, — пояснила Эмили.