Джеймс отрицательно покачал головой.

— Нет. Но иногда мужчины надевали тюрбаны, а мальчикам в детстве делали татуировку, изображая звезды или каких-нибудь животных.

— Правда? — Кори порывисто повернулся к сестре. — Можно и мне татуировку? Пожалуйста, Эмили! Можно?

Помилуй бог! Она посмотрела на Джеймса, надеясь, что он вмешается, но тот просто пожал плечами, предоставив ей самой ответить брату.

— У тебя есть татуировка? — обратилась она к Джеймсу.

— Да. Но вам придется догадаться, где она.

Кори заерзал, заинтригованный таинственной татуировкой Джеймса.

— Ну-ка, Эмили, догадайся!

Вот черт!

— Держу пари, что она у него на ягодице, предположила Эмили, вызвав у брата смех.

Джеймс тоже рассмеялся и вопросительно поднял бровь, предлагая ей сделать еще одну попытку.

Но Эмили не осмелилась. Это была опасная игра представлять себе его тело. Но Кори никак не мог успокоиться.

— Где же твоя татуировка, Джеймс?

Джеймс наклонился и, задрав правую штанину, указал на икру.

— Вот она.

Ребенок принялся разглядывать рисунок.

— Что это?

— Ворона.

— А почему у тебя ворона?

— Потому что вороны могут менять обличье. И если человеку удастся заглянуть вороне в глаз, ему откроется доступ к сверхъестественному. Как у цыганки, чей портрет написала твоя сестра.

Мальчик, очевидно, не понял объяснения, но у Эмили по спине пробежала дрожь.

Она взглянула на портрет мадам Майры и перевела взгляд на ногу Джеймса. Его татуировка находится в том же месте, где у нее возникла меланома.

Эмили отвернулась, пытаясь сосредоточиться на еде, но до конца ужина у нее путались мысли. Она не могла ни разговаривать с Джеймсом, ни встречаться с ним взглядом. К счастью, Кори болтал за них обоих.

Когда Джеймс, попрощавшись, ушел, Эмили попыталась убедить себя, что связь, возникшая между ними, простая случайность и он вовсе не тот незнакомец, появление которого предсказала ей мадам Майра. Но в глубине души она не сомневалась.

Это была ее судьба.

Войдя утром следующего дня в офис «Тэнди-Стейблс», Джеймс увидел, что его босс. Лили Мэй Прескотт, сидит за столом и перелистывает гроссбух.

Это была хрупкая женщина с загорелым, обветренным лицом, сединой в волосах и пронзительным голосом. Она была самым неорганизованным человеком, какого Джеймсу когда-либо приходилось встречать.

Лили Мэй посмотрела на него поверх очков в серебряной оправе, которые каким-то чудом удерживались на кончике ее носа.

— Ты устраиваешь перерыв?

— Если вы не возражаете. — Он приступил к работе раньше, чем обычно, и помог конюхам закончить ремонт конюшни, в котором та крайне нуждалась.

— Конечно, не возражаю. Ты не отрываешь своего зада от работы.

Он не смог удержаться от улыбки. Она уже отпускала комментарии на эту тему, утверждая, что приняла его на работу именно из-за того, что ей понравились его ягодицы, обтянутые джинсами. Однако Джеймс подозревал, что причина была иная. Лили Мэй отчаянно нуждалась в работнике. Ее конюшни обслуживали туристов, и приближался разгар сезона. Было очевидно, что ей нужен помощник, который мог бы исправлять ошибки, вызванные ее неумением вести дела.

— Можно мне воспользоваться компьютером? спросил он.

Она махнула рукой.

— Пожалуйста. Ты же знаешь, что я ненавижу эту новомодную штуковину.

Да, она и в правду ненавидит ее. Кажется, что Лили Мэй даже не в состоянии использовать компьютер для ведения записей, из-за чего Джеймсу приходилось разбираться с уймой нудной писанины.

— Я купила это устройство только из-за Харви Осборна.