Кажется, он смотрел телевизор, лежа на диване и положив голову Эмили на колени.

— Я заснул, — произнес он, поняв, что она все еще здесь.

— Ненадолго, — откликнулась она голосом таким же нежным, как ее прикосновение.

Он приподнял голову, чтобы посмотреть на нее, но перед ним был лишь темный силуэт. Должно быть, она выключила телевизор пультом, и в комнате, погруженной в темноту, воцарилась тишина.

— Тебе нужно лечь в постель.

— Я хочу остаться здесь.

Ему тоже хотелось этого.

— Тогда нам следует поменяться местами. Так тебе неудобно.

— Нет, удобно. Мне нравится, что твоя голова лежит у меня на коленях.

Моя Эмили! Милая нежная Эмили. Прошла неделя с тех пор, как она рассказала ему о результатах биопсии, и он ежедневно благодарил Бога за то, что она вне опасности.

— Я собираюсь сказать Кори, что мы с тобой пара, — объявила она, — что мы парень и девушка.

Такое описание их отношений вызвало у Джеймса улыбку. Оно прозвучало так, будто сейчас пятидесятые годы, а они — несмышленые подростки, которые ходили вдвоем на танцы и в конце концов решили жить вместе. Но это, конечно, не так.

Они взрослые люди — любовники, живущие в современном мире с его жестокостью и сумасшедшим ритмом.

— Я скучаю по тебе, Эмили.

Она наклонилась и поцеловала его. И когда она опустила голову, ее волосы окутали Джеймса шелковистым облаком. Губы Эмили были мягкими и податливыми, ее поцелуй обещал блаженство, он напоминал о жарких летних ночах и пылких фантазиях.

Эмили отняла свои губы, чтобы перевести дыхание.

— Уже скоро мы сможем заниматься любовью.

— Я не имел в виду это, — Джеймс старался меньше думать о сексе, чтобы не сойти с ума от желания. Ему не следует возбуждаться, пока Эмили еще не оправилась после операции. — Я говорил о том, чтобы спать в твоей комнате. Просто быть с тобой.

— Мне тоже не хватает тебя, — грустно призналась она. — После того как я расскажу Кори о нас, ты сможешь оставаться со мной. Я хочу, чтобы мой брат понял, что происходит. Нехорошо, если как-нибудь утром он войдет в мою комнату и увидит тебя в моей постели. Сначала мне надо поговорить с ним.

Джеймс подозревал, что она расскажет мальчику что-нибудь вроде сказки о птичках и бабочках — невинную романтическую историю.

— Ты правильно воспитываешь его. Кори вырастет достойным молодым человеком.

— Это все, на что я надеюсь.

В молчании, которое последовало за ее словами, Джеймс рассматривал призрачные тени на стене.

Луна, неверное, плывет по беззвездному небу, и ее бледный свет проскальзывает в комнату через верхушки деревьев. Закрыв глаза, он пожалел, что не может предложить Эмили большего, что он недостоин ее и Кори.

Эмили перебирала пальцами волосы Джеймса.

Он лежал на диване, и его голова покоилась у нее на коленях. Ему редко приходилось проводить время с Беверли таким образом. В те дни заснуть перед телевизором было для него роскошью, которую не мог позволить себе человек, находившийся в бегах.

— Я все еще боюсь, сказал он.

— Того, что происходит между нами?

— Да, — Джеймс открыл глаза и снова посмотрел на колеблющиеся тени. Они двигаются, заметил он.

Изменяют форму. Ему показалось, что он видит ворону, но тень, похожая на птицу, исчезла, прежде чем он успел рассмотреть ее.

— Я тоже, — произнесла Эмили. — Но это приятный страх.

Ее признание вызвало у Джеймса такую панику, что он ощутил спазм в желудке. Приятный? Как может быть приятной привязанность к преступнику?

Он сел и включил ночник, затопивший комнату золотистым светом.