— Питер, — голос королевы звучал сдавленно, выдавая усилия, которые ей приходилось прилагать, — сможешь достать гроб?

Вместо ответа, Питер спрыгнул в яму, на небольшую площадку в изголовье. Приземлился мягко, по-кошачьи спружинив всем телом. Аккуратно приподнял гроб, проверяя его прочность. Потом без видимых усилий поднял его над головой и, мощно оттолкнувшись, выпрыгнул из могилы.

— Если следующие будут такими же тяжелыми, — сказал он, отряхиваясь, — мои артефакты силы потребуют перезарядки.

— Думаю, со следующими будет проще, — ответила Анна, вытирая пот со лба ладонью.

— Допустим, в твой мобиль три таких же влезут, — сказал Питер, критически оглядев гроб, — но как быть с Хэйджулуном? Для него места не останется.

— Питер, ты подсознательно все еще считаешь этот мир костным, — королева покачала головой, — небольшой амулет отвода глаз решит проблему. Твой брат полетит сам. Он ведь сможет найти дорогу?

— Точно, — Питер вздохнул, — извини. Мне все-же как-то не по себе, если честно. Некромантия — это ну совсем не мое. Спасибо, что не стала тогда пытаться меня воскресить.

— У меня бы и не получилось, — ответила Анна, — я говорила, за эту жизнь ты уже сделал больше, чем десяток обычных людей. Твой брат со мной был в безопасности. После обряда ты бы стал ненасытным чудовищем.

— Откуда мы знаем, что этого не случится с этим… человеком? — Питер кивнул в сторону гроба.

— Мы не можем знать наверняка, — мягко ответила Анна, — поэтому я подстрахуюсь. И поэтому обряд будем проводить у меня дома.

— Хорошо, — кивнул Питер. Помолчал несколько минут, потом добавил: — Все было бы просто, если бы сюзерен делал только то, что нравится вассалам, да? Но такие сюзерены долго не живут. А вассалы не имеют возможности проявить подлинную преданность.

Следующая могила находилась в еще более плотном кольце захоронений. Насколько могла чувствовать Анна, гробы под землей лежали буквально один на другом. К тому же, часть была разрушена временем. Однако, это не должно было стать проблемой: магия воды позволяла работать ювелирно, по песчинке расчищая нужно пространство. От памятника она уже ожидала очередного зашифрованного послания. И точно: на каменной глыбе был высечен рельеф, изображающий всадника на распутье.

Она помнила эту картину — из фальшивых школьных воспоминаний, которые ей внедрили, когда впервые послали в этот мир. Тогда, в фальшивом детстве, это полотно показалось ей скучным. Теперь же она прекрасно понимала весь трагический символизм незавершенного пути. Художник писал эту картину, еще не отчаявшись окончательно, но почти смирившись с тщетностью поиска.

Гроб тут оказался разрушен: старые доски сгнили, грунт провалился. Анна осторожно размыла землю и трухлявые щепки. Деликатным потоком прозрачной воды, как смогла, очистила останки. Это еще не был голый скелет — видимо, почва здесь была недостаточно кислотной. Ткани превратились в твердый жировоск, впитав в себя остатки одежды; Питер, аккуратно перекладывая останки в специально подготовленный черный пластиковый мешок, словно бы не замечал кошмарного запаха, обращаясь к покойным как можно деликатнее.

У последней, третьей могилы Анна замешкалась. Она обошла кругом скромный памятник с изображением арфы и рельефом усопшего. Потом остановилась, и потерла лоб, словно бы в задумчивости.

— Очень странно, — наконец, сказала она, не спеша вскрывать могилу.

— Что нет так? — просил Питер, с тревогой в голосе.