— Ну, наконец-то! — произнесла она. — Мы уже начали думать, что вы просто прирождённый интриган, который умеет красиво входить в дом, но не решается выйти из него с предложением.

— Я не интриган, — сказал я. — Я человек действия. Просто действие это требует времени.

— О как. Значит, вы ещё и философ? — спросил Голицын, слегка приподняв бровь. — А я думал, вы просто богатый дворянин, который живёт в своём имении, как князь-лесник и устраивает вылазки то в Москву, то в столицу.

— Богатство — понятие относительное, — ответил я. — Особенно если у вас есть несколько заводов и производств, которые работают круглые сутки.

— Более чем согласна, — кивнула Татьяна Васильевна. — Мы давно наблюдали за вами, молодой человек. И, должна сказать, не только мы. Даже наши знакомые спрашивали: «А кто этот князь, что всё время вертится возле Голицыных?»

— И что вы им отвечали? — спросил я, опасаясь услышать что-нибудь вроде «неизвестный авантюрист».

— Что вы не женаты, — сказала она. — Что у вас есть ум и положение. И что, кажется, вы единственный, кто не смотрит на мою дочь, как на приданое.

Мы немного помолчали. В зале закончился один танец и начался другой — опять какой-то вальс, где дамы кружились, как будто сами были частью музыки.

Екатерина слушала, чуть покусывая губу. Иногда она сжимала мой локоть чуть сильнее, иногда наоборот — отпускала, будто проверяла, не испугаюсь ли я.

— Так что, вы серьёзно хотите жениться на нашей дочери? — спросила княгиня, чуть суровее, чем прежде.

— Совершенно серьёзно. Только не уверен, что она согласится. У неё характер, как у вашего мужа.

— Вот именно, — усмехнулся Голицын. — Если вы сможете с ней договориться, то со мной у вас проблем не будет.

— Значит, вы не против? — уточнил я.

— Против чего? Против того, чтобы у вас была возможность ошибаться? Нет, конечно. Только пусть ваши ошибки будут весёлыми, а не глупыми.

— Я постараюсь, — кивнул я.

Татьяна Васильевна, после паузы, сказала:

— Ладно. Пусть будет так. Только одно условие.

— Какое?

— Чтобы свадьба была не в Петербурге. Там они все такие холодные и сырые, что невеста может простудиться ещё до первого поцелуя.

— Тогда пусть будет в Москве, — предложил я. — Или в Велье. Там, правда, с достопримечательностями не очень, но я по такому случаю что-нибудь придумаю.

— Велье — звучит как деревня, — заметил Голицын. — Но, знаете, почему бы и нет? Там, по крайней мере, не придётся слушать сплетни, пока вы будете целовать невесту.

— А вы будете сидеть в сторонке, и радоваться, — добавила его супруга.

— Либо закрою глаза, — кивнул генерал.

После этих слов мы выпили по рюмке мадеры, которую принёс один из слуг, и Татьяна Васильевна, немного задумавшись, добавила:

— А теперь, молодой человек, идите искать кольцо. Или как там это называется, что дарят девушкам в таких случаях.

Тут мне захотелось прокричать: «Мать! Ты это сейчас серьёзно? Какое на фиг кольцо, если мне всего лишь несколько минут назад взбрело в голову просить руки твоей дочери?»

Немного остыв, я решил, что требование потенциальной тёщи не лишено смысла — вдруг это своего рода проверка моих возможностей. Отойдя к окну, я связался с Минаевой и вкратце обрисовал ситуацию.

Вот кому повезло с женщиной, так это моему дяде. Екатерина Матвеевна не стала выяснять подробностей моего сватовства, а только уточнила размер кольца, и какой камень предпочтителен.