Вайнмонт посмотрел вниз, когда я опустила руку.

— Закрой глаза.

Покачала головой, не слушаясь его. Сделай я так, как он сказал, увижу Гэвина и Брианну, их тела будут разрушены, а сердца — сломлены.

— Ты в безопасности. Обещаю. А я всегда держу свое слово. — Он убрал руку с моей талии и положил теплую ладонь мне на щеку. — Закрой.

Он едва ощутимо коснулся пальцем моих губ, больше успокаивая, чем возбуждая.

Чувствуя безопасность в его руках, я закрыла глаза.

Я не могла вспомнить, как попала в свою кровать, но проснулась на следующий день от шума проливного дождя. Посмотрела на часы — был уже полдень. Я долго лежала неподвижно, позволяя своему телу медленно просыпаться, и каждый укол боли напоминал мне о том, что я выжила, как и говорил Гэвин.

Гэвин. Я перекатилась на бок, что заставило мышцы ног сжаться. Меня скрутила боль, и я сосредоточилась на дыхании. У моей кровати стоял поднос с бутербродом, яблоком, чипсами и стаканом чая. Похоже, появился он недавно.

— Рене? — Мой голос прохрипел, но прозвучал достаточно громко.

Я услышала скрип половицы, затем тяжелые шаги. Не Рене. Моя дверь открылась, и появился Вайнмонт. Включил свет. Я закрыла глаза от внезапной яркой вспышки. Свет погас, и мужчина подошел к окну, где отодвинул шторы и впустил мягкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь дождь.

— Лучше? — прозвучал его глубокий баритон.

— Да, спасибо.

Синклер встал надо мной, осматривая мое лицо, а затем подошел к изножью кровати, проверил повязки на ногах. Казалось, успокоился, когда вернулся снова ко мне.

— Тебе нужно поесть. — Он взял меня под руки и усадил, прежде чем положить подушку за спину и прислонить меня к ней.

У меня болело всё, я стонала, хотя он был нежен со мной. Как только успокоилась, он натянул одеяло обратно и поставил поднос мне на колени.

— Где Рене?

— Просто поешь. Когда закончишь, попрошу доктора приехать, чтобы он подлечил тебя как следует. — Он открыл маленький пакетик чипсов и положил передо мной.

— Ты можешь хотя бы просто сказать мне, что с ней все в порядке? — Я прижала ладонь к его руке и задалась вопросом, было ли таким же теплым все остальное его тело.

— Кусай, и я скажу тебе, где она похоронена, хорошо?

Мои глаза округлились — потеря была бы для меня слишком велика, но потом я увидела его озорной взгляд, уголки его рта приподнялись.

— Ты шутишь по поводу убийства Рене?

— Возможно. А теперь откусывай побольше, потому что не сделала этого, когда я попросил в первый раз.

Я послушалась. Бутерброд оказался действительно восхитительным, приготовленным так, как мне нравилось, со свежими помидорами и индейкой.

— Она в порядке. — Синклер опустил руку, и я подумала, что он собирается отстраниться, но вместо этого наши пальцы соприкоснулись, и он переплел их. — Она здесь. Просто занята в другом месте.

Я проглотила кусочек, облегчение затопило меня, прежде чем откусила еще. Меня внезапно одолел голод. Вайнмонт улыбнулся и протянул мне салфетку. Я поняла намек и вытерла рот. На ткани осталась дижонская горчица.

— В другом месте? — спросила я между укусами. — Ты имеешь в виду, наверху?

Его пальцы сжали мои.

— Значит, знаешь?

— Я знаю, что твоя мать жива. Не более. Не стесняйся меня посвятить. — Чипсы оказались солеными и безупречными на вкус, еще я выпила весь сладкий чай, закончив с принесенной едой.