Решение пришлось принимать очень, очень быстро. Не анализируя толком ситуацию, не раздумывая о том вреде, который может быть нанесен. Пожалуй, оно и к лучшему… Если бы Мира успела здраво оценить риск, она бы никогда не осмелилась довести дело до конца.

Ей сложно было описать то, что она чувствовала сейчас. С одной стороны, она не сожалела о тех Мертвых, которых убил зверь. С другой, она сожалела о том, что не сожалеет. Это ведь тоже были люди! Разве они не заслуживали честного суда? Почему она возомнила, что имеет право вот так их убить? Но ресурсы стали бесценными, разумно ли тратить их на каннибалов?

Теперь, когда необходимость принимать жесткие решения отступила, мысли путались, накладывались друг на друга, жалили, как разозленные насекомые. Ей нужна была пауза, чтобы разобраться в себе, потому она и отошла от основной группы.

Мира знала, что никто ей не поможет. Рино захотел бы, но он сейчас оставался в гуще событий и не заметил, в каком она состоянии. Гюрза наверняка заметил всё, но Мира очень удивилась бы, если бы он проникся желанием ее поддержать. Да она и не нуждалась в помощи, ситуация не настолько сильно ее задела. Она была уверена, что просто побудет здесь, приведет мысли в порядок и вернется.

Начало таким и было, ну а потом Мира уловила за своей спиной тихие шаги. Она уже по этим шагам догадалась, кто ее нашел, обернулась, убедилась, что права – и удивилась еще больше.

– Что тебе нужно? – нахмурилась Мира.

Она прекрасно знала: ей удалось услышать приближение Сатурио Барретта лишь потому, что он позволил ей услышать. Не все кочевники умели двигаться бесшумно, но у этого получалось. В его случае звук шагов был лишь данью вежливости, как и то, что он не стал подходить вплотную, остановился в паре метров от нее.

Мира не боялась кочевников, но она здраво оценивала уровень исходящей от них угрозы – и то, какой вред они способны принести, и то, что некоторые из них могут сделать такое без повода. Но не Сатурио, в нем как раз чувствовался самоконтроль, внушавший невольное уважение.

– Ты провела серьезную боевую операцию, а этому, по-моему, не уделили должного внимания, – невозмутимо ответил кочевник. – Я пришел указать на это и убедиться, что с тобой все в порядке.

– Я не ждала похвалы… И конечно, со мной все в порядке! Я просто выполняю свою работу.

Прозвучало куда эмоциональней, чем полагалось рассуждать человеку, у которого все в порядке. Мира и сама заметила, что прокололась, но оправдываться не стала.

– Люди погибли, причем страшно, – напомнил Сатурио. – Испытывать вину вполне нормально, знание о том, что погибли отбросы, не всегда помогает.

– Да не испытываю я никакую вину!

– Разумеется.

– Дай угадаю… Сейчас ты вытрясешь из себя какую-нибудь занимательную историю о том, как ты был маленьким кочевником и совершил свое первое вынужденное убийство, – усмехнулась Мира.

Она понятия не имела, зачем хамит ему – он не сделал ничего, чтобы заслужить такое. Пожалуй, все дело в том, что Сатурио застал ее в момент уязвимости, а такого Мира терпеть не могла. Она давала собеседнику полное право послать ее подальше и уйти.

Однако Сатурио проигнорировал ее вспышку.

– Нет, – только и сказал он. – Я предложу тебе заглянуть в чуть менее отдаленное прошлое. Что произошло бы, если бы ты не придумала тот план с отродьем?

– Что?.. В смысле?

– Что произошло бы? – повторил Сатурио. – Дело могло завершиться миром?

– Овуор в это верил.