— Всё просто. Златовласые футболистки, которым нравится, когда их шлёпают. Беспроигрышное попадание.

Её губы приоткрылись, дыхание стало прерывистым.

С её нижней губы он слизнул каплю воды.

— Ты вся мокрая. Я ведь говорил, что полотенце тебе не понадобится, если рядом я, — сказал он, поднимая руки, чтобы обхватить обе груди. Его темноволосая голова склонилась к одной из них.

Он то утыкался в неё носом, то целовал сосок. Ощутив на одной из вершинок его щетину, она задохнулась от удовольствия.

Потом он громко втянул сосок в рот, отчего тот покраснел и разбух. Уилл занялся второй грудью, повторяя процесс.

Когда он подул на них, она вскрикнула,

— МакРив!

— Ты так же истязала меня, когда сосала мой член. — Он прохрипел ей на ухо, — Я сделаю то же самое с твоим крошечным клитором, посасывая его до тех пор, пока он не начнёт пульсировать, а потом на него подую.

Она всхлипнула. Это было не честно, и он это знал! Его акцент плюс грязные словечки довели Хлою почти до оргазма.

Он не отпускал её грудь до тех пор, пока она не зашептала "пожалуйста" снова и снова.

— Может, заставить тебя кончить, уделяя внимание лишь твоим сиськам?

А может, одними разговорами? Один только его голос мог заставить её кончить. Она стукнула его по спине, а он только усмехнулся.

И всё-таки, когда он просунул пальцы в её шорты, она мысленно встряхнулась и остановила его. У неё был план — и на карту был поставлен чемпионский кубок.

— Эм, подожди. Не уверена насчёт секса.

Он отодвинулся, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Что не так?

— МакРив, два — это, чёрт возьми, действительно почти три. Она нервно усмехнулась. — Суккубский хет-трик? Она хотела его завоевать, так что торопиться не следовало.

Что, если она забеременеет? Манро сказал, что у суккубов существуют циклы, но он не знал, как может забеременеть камбион. С учетом прошлого МакРива, как бы он отреагировал на детей-убов?

— Я имею в виду, что это большой шаг, и я не хочу, чтобы ты потом об этом пожалел.

— Мы уже связаны судьбой, Хлоя. Что если я готов на всё, чтобы быть с тобой? Даже на то, к чему… к чему не был готов раньше.

Конечно, он не был готов к связи с суккубом. Но в его признании, казалось, содержалось более глубокое чувство.

— Нельзя ли чуть сбросить скорость? — Сегодня она увидела, какой могла бы быть жизнь с МакРивом, такой жизни она и хотела.

— Мне бы очень хотелось взять тебя, когда ты не голодна. Когда ты не распыляешь. Когда я контролирую свои собственные действия. — Несмотря на спокойный тон, всё в его поведении говорило о том, что он страждет этого.

Её сопротивление таяло.

— Не хочу тебя нервировать, но завтра — полнолуние.

— Что это значит?

— Мой зверь поднимется. Он захочет спариваться с тобой всю ночь, с куда большей силой. И контролировать его я не смогу.

— Вспомни, с твоим зверем у меня нет никаких проблем. Мы прекрасно поладили.

На лице МакРива было написано недоверие, словно у волка, почуявшего ловушку — это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Значит, ты примешь меня под полной луной? Если я покормлю тебя до и после, ты будешь в силах меня принять.

Завтра связь определённо установится, так что сегодняшний день роли не играл. Готова ли она к этому?

— Ты должна покормиться, мо хриа.

Моё сердце. Он не называл её так со дня превращения.

С её щеки он смахнул прядь волос.

— Я не успокоюсь, пока ты не начнёшь кормиться хотя бы раз в день. Кроме того, ты ведь не хочешь упустить то, что я для тебя приготовил?

Его порочный взгляд заставил её пролепетать:

— Н-нет?

Он поцеловал её шею, щёку, ушко:

— Я собираюсь лизать твою сладкую киску, пока она не начнёт трепетать, почти доведённая моим языком до кульминации.