А также атлетпичным, сексуальным, весёлым, умным, сексуальным, дерзким и сексуальным. Эта мысль её поразила Она могла искать всю жизнь, но так и не найти никого, кто бы настолько хорошо ей подходил.

Она смотрела, как он спит. Его твёрдые губы были чуть приоткрыты, массивные челюсти и упрямый подбородок покрывала щетина. Её взгляд скользнул ниже — к мускулистой груди и рельефным мышцам живота.

Эта дорожка волос начиналась у пупка и заканчивалась где-то в джинсах, низко сидящих на бедрах.

Внешне, физически, он был безупречен. Но внутри… ему причинили огромную боль, и его по-прежнему терзали душевные травмы. Прошлым вечером он неосознанно накрыл своё сердце, когда вспоминал о пытках, подтверждая всё, что рассказал ей Ронан.

МакРив понял, что она узнала. Он принял это. И после того, как она поцеловала его грудь, он сжал её в своих объятиях так крепко, что она боялась, как бы он её случайно не раздавил.

Потом он вырубился, словно целую вечность ждал возможности поспать. Она упустила шанс рассказать ему о своих страхах, чтобы он помог ей разобраться, кем же она является на самом деле.

Сегодня, решила она. Она поговорит с ним сегодня. Ей действительно хотелось прояснить между ними этот момент.

А пока что она упивалась его запахом и теплом. Да, она поняла, что может к нему привыкнуть. Такое пробуждение рядом с ним заставило её снова гадать, на своём ли она находится месте.

Предназначена ли она этому мужчине.

Он сказал, что прожил более трехста тысяч дней. И самым любимым оказался вчерашний?

Хлоя решила, что сегодняшний день станет его новым личным рекордом.

Больше она не струсит. Она будет смело исследовать их взаимное притяжение. Когда она уткнулась носом ему в грудь, а её губы скользнули по плоскому соску, мужчина проснулся.

— Хлоя? — выдохнул он, напрягшись. — Я нужен тебе, ласс? — спросил он с сильным акцентом.

— Угум.

Она смотрела, как его член начал напрягаться, пойманный в плен тесных джинсов. Со стоном он их поправил, а его длина увеличилась ещё больше, выступая над поясом…

Пальцы согнулись в остром желании обхватить его возбуждённую плоть. Чем больше она смотрела, тем больше хотела запечатлеть там поцелуй. В предвкушении она облизнула губы.

— Вчера я как раз думала кое о чём. — Её бедра начали двигаться против её воли. В прямом смысле.

— И о чём же?

Её пальцы спустились по его телу к выпуклости между ног, лаская.

— О том, чтобы поцеловать тебя

Его голос сделался хриплым:

— Правда?

— Поцеловать тебя… — она потерла большим пальцем головку — …здесь.

Его руки метнулись к штанам, стаскивая их вниз, чтобы с рычаньем спихнуть совсем:

— Ну что ж, надо — так надо.

Его тело лежало перед ней, словно сокровище. Широкие плечи, узкие бёдра. Этот восхитительный ствол, который становился всё твёрже.

— Я никогда не делала этого раньше, — заметила она рассеянно, устраиваясь у него между ног.

Он раздвинул их, поощряя девушку, его огромный член подёргивался вверх-вниз.

— Я чрезвычайно польщён, что ты начнёшь — и закончишь — мной. Но делай это так, чтобы я мог видеть твоё тело.

C деловым видом она кивнула, словно он попросил одолжить ему двадцатку. И всё же, сняв блузку, она засомневалась насчёт лифчика.

— Покажи мне свои прелестные грудки, Хлоя.

Его родная стихия. Может, ей и следовало бы смутиться, но раздеваться перед этим мужчиной было так… правильно. Так что этим она и занялась, следом стянув и трусики.

Скользнув по ней взглядом, он заговорил по-гаэльски, и она знала, что это слова одобрения.