Если Уилл попытается её превратить, он должен будет сначала её укусить, а затем — убить. Если она выживет, зверь внутри неё поднимется с такой силой, что обрести контроль она не сможет на протяжении нескольких лет. Если вообще сможет. Вампиры в превращениях добивались больших успехов.

Превратить её в вид, убивший их мать?

И даже эту мрачную перспективу стоит обдумать. Он взглянул на неё: она и Ронан потягивали пиво, как закадычные друзья. Уилл вздохнул, когда она поправила свою крошечную юбку.

— А как же Олимпиада? — спросил Манро.

И снова Уилл испытал острую вспышку гордости за свою Подругу. Гордость не была привычной для него эмоцией.

— Я не собираюсь её превращать до Олимпиады. Ещё не знаю как, но найду способ, как её туда отправить. — Найти Вебба и скормить Правусу — было единственным способом отвести от неё опасность. Раньше он этого сделать не мог, и до её отъезда в Европу оставалось слишком мало времени.

— По опыту, я предлагаю превратить её как можно скорее. Смертные… они с такой готовностью погибают, — сказал Манро, и на его лице мелькнула боль. В прошлом у него была своя трагедия.

— Какой вид ты предлагаешь? Вампиры? Демоны? — Он глотнул виски. — Никс должна знать.

Уилл уже позвонил прорицательнице.

— Я связался с ней.

Манро кивнул.

— Тем временем, полнолуние через восемь дней. Можем сделать так, как делали с Гарретом.

Зная, что ни клетка, ни цепи не удержат его от своей Подруги при полной луне, Гаррет приказал им снова и снова ломать его ноги, чтобы он не смог добраться до своей напуганной женщины.

— Да, — с легкостью согласился Уилл. — Всё, чтобы сохранить её в безопасности. — Хлоя сейчас потёрла лоб? Без лишних слов Уилл зашагал прочь, спеша к ней. У неё, наверное, заболела голова. Судя по рекламе, смертные всё время испытывали головную боль.

— Что случилось? — спросил он, оказавшись с ней рядом. — Ронан тебе надоедает? У тебя болит голова?

— Вовсе нет. — Её слова звучали невнятно. — Я прекрасно себя чувствую.

Он внимательно осмотрел её лицо, и его губы изогнулись.

— Да, потому что ты пьяна.

Она моргнула.

— Правда?

— Ты выпила слишком много. Не стоило позволять тебе пить, ведь ты совсем недавно была ранена. Но ты выглядишь такой здоровой, и у тебя отличный цвет лица, так что я забыл. — Он подхватил её на руки, и она рассмеялась. Ах, этот звук! — Моей смертной нужен сон. В постель, любимая.

Она смотрела на него так, будто уже наполовину была в него влюблена. Чувство взаимно, маленькая Подруга. Как может женщина быть одновременно такой охуенно очаровательной и сексуальной?

Когда он нёс её в дом, она спросила:

— Насчёт твоего имени…

— Это больной вопрос, — сухо ответил он.

Она усмехнулась.

— Это Уильям по-гаэльски?

— Да. Как Ульям Воллас.

— Могу я звать тебя Уиллом?

Уиллом его называла семья. Да, Хлоя была его Подругой, но имя напоминало о прошлом.

Черт, он подумает об этом завтра.

— Может быть. — Он взбежал по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, отчего она вновь засмеялась. — Если ты будешь оччень хорошо себя вести.

В спальне он положил её на кровать. Любые надежды на что-то большее с ней рухнули, когда он увидел, как она зевает.

— Тебе нужно отдохнуть.

Он аккуратно снял шпильки с её крошечных ступней, а затем потянулся к юбке. Она сглотнула, поднимая на него свои большие карие глаза.