— Мне это не нравится, — как-то сказал Гротон в ее отсутствие. — Ей и думать нельзя о том, чтобы восстановить Брада и прооперировать его самой, но, похоже, она именно это и собирается сделать.

— У нее медицинское образование? — спросил Иво.

— Нет. Она пытается сейчас самостоятельно его получить. Она убьет его.

— А что она собирается сделать? — обеспокоено спросила Беатрикс.

— Насколько я понимаю, она собирается удалить поврежденные мозговые ткани и вырастить новые или заменить каким-то инопланетным трансплантантом. Можно подумать, ей предстоит изготовить протез руки!

— Но ведь пострадал мозг, — сказала Беатрикс.

Иво задумался. Возможно ли заменить часть мозга и при этом не изменить личность? Даже если Афре удастся это сделать, в результате получится не тот Брад, которого она знала, И цивилизация, создавшая разрушитель, наверняка позаботилась о том, чтобы такое восстановление было невозможно, если не сломлен разрушитель.

На этом пути не может быть спасения.

Он пытался рассуждать здраво или просто боялся возвращения соперника? Не становился ли он догматиком и ревнивцем, как это сказано в приведенном Гротоном описании Водолея?

— Она не сможет восстановить его, если я не настрою станцию, — заметил Иво.

— Вы уверены? Не забывайте, она видела деструкцию. И она настояла на собственном экране макроскопа. Реконструирующий сигнал настраивается сам, если есть протоплазма, подлежащая восстановлению, даже если никто не следит за процессом. Она знает это и осуществит свой замысел.

— Не знаю. Я не стал бы рисковать.

Эту проблему, как и проблему с Шеном, пришлось оставить в покое. Они были связаны. Любое вмешательство могло с равной вероятностью как разрешить проблему, так и ухудшить ситуацию.

Приготовления Афры приближались к концу. Это можно было сказать по тому, как она напевала у себя в лаборатории и по выражению ожидания на ее лице, хотя она и избегала прямых ответов.

Когда напряжение стало невыносимым, Гротон пошел поговорить с ней, но она заперлась от них.

— Можно было бы туда быстро добраться, — пробормотал Гротон, руководивший строительством комнат, дверей, шлюзов, да и необходимые механизмы еще остались. — Но зачем? Она хочет посмотреть, что получится, и она достаточно упрямая девка. Вся огонь и земля.

Иво начинал понимать астрологические аллюзии — огонь погас, земля осталась — что-то в этом духе.

— Оставим ее в покое?

— Все говорит за то, чтобы остановить ее грубой физической силой, — сказал Гротон и пожал плечами. Но ни Иво, ни Беатрикс не решились участвовать в голосовании.

— Но мы должны следить за ней, — сказал Иво. — Мы предполагаем, что нависла катастрофа, но даже не можем представить, какая. Как бы нам не пришлось собирать Афру по частям.

— В прямом смысле, — согласился Гротон. — Но только нас придется собирать по частям, если мы попытаемся вломиться туда.

— Я имел в виду макроскоп.

Глаза Гротона расширились.

— Пойдемте! — крикнул он. — Беатрикс, оставайся здесь, но не входи туда, чего бы ты не услышала, только если она не позовет на помощь.

Беатрикс испуганно кивнула. Она выглядела изможденной, потому что мало спала, да и потеряла в весе. Только теперь Иво понял, насколько глубоко Беатрикс, вторая женщина на Тритоне, переживает этот кризис. Почему он так часто забывал, что люди страдают не меньше его?

Иво и Гротон забрались в скафандры, поспешно их проверили и побежали, тяжело топая, по саду. Высокая пшеница и ячмень колыхались под порывами легкого ветерка (Беатрикс настояла, чтобы ветер был как настоящий, хотя, разумеется, его происхождение не было связано с метеорологическими процессами), зеленые грядки картофеля сгрудились у выхода.