Появилось изображение недр Тритона — однородная скала. Изменив высоту, он вышел на поверхность, — все слегка размыто, но вполне разборчиво. Он пронесся над кратерами, расселинами, океанами, направляясь к куполу станции, — Гротон молча наблюдал за его действиями. Эту часть работы Гротон мог бы выполнить сам, так как ему вполне по силам было неинтеллектуальное общение с макроскопом. Но у Иво было больше сноровки, и они спешили.

— Съезжаем на скорости девяносто пять миль в час, — заметил Гротон.

Иво понял, что до этого Гротон никогда не видел такой стиль управления скопом.

— На самом деле мы не спускаемся, просто так быстрее, чем вводить точные координаты станции. Хотя на больших расстояниях я и не пытался бы проделать подобное.

Ремарка Гротона вызвала у него чувство легкого беспокойства, но он был слишком занят, чтобы проанализировать свои ощущения.

Они были уже в куполе. Иво замедлился, прощупывая дорогу к пирамиде и, затем, к лаборатории. Промелькнуло нервное лицо Беатрикс, сидящей в кухне, и Гротон хмыкнул. Он действительно любил ее, подумал Иво, и мысль эта явилась для него откровением, хотя он все время знал это.

Он приблизился к лаборатории Афры и установил точку обзора так, что была хорошо видна вся комната. Она была там; лежала на койке и, похоже, еще не начала… проект.

— Успели вовремя, — сказал он. — Правда, не знаю, хорошо это или плохо.

— Понимаю, почему хорошо. А почему плохо?

— Потому что мы слишком далеко, чтобы вмешаться, если там произойдет катастрофа, а она, я думаю, произойдет. Нам остается только смотреть.

Гротон задумчиво кивнул.

— Вы ее любите.

Это замечание не казалось сейчас бестактным или неуместным.

— Как только ее увидел. Брад мне представил ее — „Афра Глинн Саммерфилд“, и для меня этого было достаточно.

— Почему Брад сделал это?

— Что? Это была наша первая встреча.

— Выдумал имя. А вы что, не знали?

— Вы хотите сказать, ее имя не Афра? Или не Саммерфилд? Я не понимаю.

— Глинн. Я не знаю, какое у нее среднее имя, но точно не это. Думаю, это родовое имя, вроде Джонс или Смит.

Иво был поражен:

— Брад! Он это сделал специально!

— Что сделал?

— Имя! Вы разве не поняли? Для меня его выдумал.

— Вы меня совсем запутали, Иво. Вы же не в имя влюбились, правда?

Иво не мог оторвать глаз от Афры. Он вспомнил тот вечер, когда она лежала в гамаке, мучимая горем и прекрасная, после встречи с разрушителем.

— Вы не слышали историю обо мне и Сиднее Ланье? Я рассказал Беатрикс, да и вы составляли гороскоп…

— Моя жена щепетильна по отношению к чужим секретам. Она, наверное, почувствовала, что это конфиденциальная информация Все, что она сказала, это что вы обожаете поэзию Ланье. К сожалению, я не знаком с его оригинальными произведениями.

— Да, я особо отношусь к этому поэту. Я изучил его биографию, все, что с ним связано и я подсознательно реагирую…

— А! Та самая ключевая фраза. Это была…

— Цитата из „Симфонии“ Ланье, наверное, его величайшего произведения. Когда я ее услышал, я понял, что Брад хочет меня видеть, и это очень серьезно. Между нами, бывшими членами проекта, есть что-то вроде братства, это называется групповой инстинкт. Это очень сложное чувство, непреодолимое, я бы сказал. Я не мог не пойти на этот зов.