— Очень мило, — сказала она, — но…

Все чего-то ждали, но она не знала, что говорить дальше. Это было действительно очень мило, и общество этих людей казалось ей приятным, но как спросить у них, что же она делает здесь, в чем смысл ее пребывания в этом мире?

Она куда-то вошла — что-то вроде диаграммы? — откуда-то спускались маленькие шарики, вращались какие-то колеса, она видела странных животных, будто сошедших с иллюстраций в астрологических книгах Гарольда, а затем упала в пруд с говорящими рыбками — либо она сама стала каким-то образом говорящей рыбой? — а на дне пруда было что-то написано. Она смутно припоминала, что надпись на дне относилась к истории, и к тому, зачем она, Гарольд, Иво и Афра прибыли в это место. В то место. Сейчас же она была одна, вне истории, и никто не давал объяснений, и она не знала, как сформулировать свой вопрос.

Эх, был бы здесь Гарольд, он бы обо всем позаботился! Он был так практичен в подобных вещах.

— Большое вам спасибо, — ничего лучше она не могла придумать.

— Споем песню в честь Беатрикс! — прокричал Хьюм. И полилась песня — воплощение бьющей через край молодой радости этих людей. Голоса девушек напоминали флейты — они были изумительно чисты и высоки.

Затем все уселись вокруг костра — теперь он был уже сияющим кольцом багровых углей. По кругу начали передавать ломтики аппетитной, сочной рыбы, завернутой в плотные зеленые листья. Все пили какой-то напиток, похожий на кокосовое молоко, но более густой и сытный. Беатрикс было забеспокоилась, что это может быть алкоголь, но быстро обнаружила, что это не так.

Фонарей или светильников здесь, похоже, не было — когда костер погас, все сидели в темноте. Мужчины рассказывали истории о том, какую рыбу им удалось сегодня загарпунить, или почти удалось; о том, что за места они сегодня разведали — если верить их рассказам, то это были удивительные места, и тут водилась просто сказочная рыба. Девушки хвалились тем, какие прекрасные цветы они видели в лесу, либо какие замечательные камушки нашли на берегу. Никто не спрашивал Беатрикс, откуда она, что, впрочем радовала ее, так как сама она ничего не могла понять.

Все было чудесно, и даже вечерний бриз с моря не был холодным, но Беатрикс испытывала некоторое беспокойство. Она плотно поужинала и естественные позывы организма были все более настойчивыми. Но в какой же палатке…

Слева сидел Хьюм, справа Дурвин. У них спрашивать было неловко.

Наконец, все стали расходиться, и веселые голоса затихали где-то в ночи. Пришло время сна.

Она неуверенно встала. Беатрикс не знала еще твердо, где ее палатка, и что ей следует делать, когда она до нее доберется. А что касается…

Кто-то мягко взял ее под руку.

— Может, прогуляемся, — раздался нежный голос Персис.

Она с благодарностью согласилась. Они вышли из деревни и углубились в полосу прибрежной растительности — было совсем темно, и об этом можно было судить лишь по удаляющемуся шуму волн и силуэтам ветвей, иногда закрывавших звезды. Нога то и дело наступала на гальку или прутик, но было совсем не больно.

— Здесь.

— Здесь?

Они все еще находились в лесу, Беатрикс была в этом уверена. Во тьме слышался писк и возня насекомых. Где же здание?

Персис присела. Для Беатрикс это было настоящим шоком. Здесь же нет элементарных удобств — с отчаянием подумала она. Ничего, кроме кустов. А они даже не замечают этого.

Гарольд бы соорудил, по крайней мере, дощатую уборную…

На полу ее жилища лежал мягкий пушистый матрац. Вход плотно закрывался, и ночной ветер не задувал в палатку.