Скорее всего, они тронутся под прямым углом к тору и, после того, как разорвутся растяжки, совершат маневр и двинутся в нужном направлении.

Но где было это нужное направление? Он не имел понятия. Космос так велик…, но куда лететь Джозефу, куда скрыться, чтобы телескопы с Земли не могли их выследить, а ракеты догнать? Благородная миссия имела не очень приятные аспекты.

Иво пролетел над местом работы. Люди еще что-то делали, хотя, казалось, задача уже выполнена. Никто не обратил на него внимания, — умышленная и необходимая невежливость, подумалось ему.

Он представил следующий диалог:

ООН: Что случилось с макроскопом?

Персонал: Мы ничего не видели. Это все должно быть тот парень, которого привез доктор Карпентер. Мы как раз собирались провести коррекцию орбиты…

А доктор Карпентер не в состоянии отвечать на вопросы.

В конце концов расследование обстоятельств смерти сенатора Борланда зайдет в такой же тупик. Только два человека были свидетелями его смерти: у одного потерян разум, другой отсутствует физически. Может, во всем виноват внеземной сигнал? Доктор Ковонов не преминет указать на странные поступки Иво, предшествовавшие краже: вломился в комнату, где проходила невинная вечеринка, забрал эмблему, с пьедестала, слонялся с ней по помещениям станции. Затем на свет появится запись его голоса в тот момент, когда он вторгся в кабинет русского — что вызовет общее недоумение. Очевидно, что эта ужасная демонстрация убила одного, превратила другого в идиота, а третьего сделала сумасшедшим, который одержим манией украсть скоп.

Это было, конечно, не то место в истории, которое хотел бы занять Иво, но ничего не поделаешь. Нужно спасать макроскоп от ООН, и уж пусть это бремя понесет человек, вроде Иво Арчера, а не доктора Ковонова. Но несмотря на незнание английского, Иво зауважал способности русского ученого.

Он приземлился на шляпку гриба и направился к люку. Так получилось, разумеется, случайно, что в его сторону никто из работающих не смотрел. Из-за этой случайности ему понадобилось несколько минут, чтобы добраться до люка и понять, как он работает. По всей видимости, его можно было открыть снаружи — с помощью какого-нибудь инструмента — и этот инструмент лежал рядом, удерживаемый магнетизмом, видать, кто-то его забыл. Поворот, щелчок, механизм сработал, и люк открылся, — нет шипения выходящего воздуха, внутри вакуум. Он забрался в скоп и задраил люк.

Гротон ждал его внутри.

— Все в порядке? Мы должны быть готовы к отправлению, как только бригада закончит свою работу. Мы даже не знаем точно, когда прибудет корабль ООН.

— Да снаружи вроде все уже сделано, если вы это имеете в виду.

Гротон надел наушники:

— Иво уже здесь. Дайте нам, девочки, две минуты, чтобы пристегнуться, и отчаливаем, — сказал он по интеркому. Иво не услышал ответа, но в одном был уверен — Афра едет с ним. Он знал, что она должна была ехать, но не был уверен до сих пор. В космос вместе с ней…

Они привязались к одной из сторон огромного конуса — это был нос ракеты, который вклинивался в центральное помещение макроскопа. Имелся люк для прямого доступа из ракеты, но сейчас он был закрыт.

Все задрожало, их прижала к стене мощь атомной ракеты. Трехкратная перегрузка, и макроскоп оторвался от своего причала.

Прошло пять изнурительных минут, прежде чем двигатели выключились, и опять наступила благословенная невесомость.