— Я затрудняюсь сказать точно… — начал было Гротон.

— Дайте подумать! — сказала Афра. — Так уже было. Шен ничего не сообщает прямо, по непонятным причинам, но то, что он говорит, должно быть очень важно. — Она взяла листок и в задумчивости отплыла в сторону.

Гротон достал блокнот и что-то там чиркнул.

— Шен знает, где мы и что мы делаем, — сказал он. — Может, он намекает, где мы можем его найти?

— Это не так просто, — заметил Иво.

— Нептун, — воскликнула Афра. — Это символ Нептуна!

— Бог морей и еще кое-что, — сказал Гротон и показал всем блокнот. Там было написано слово «Нептун».

Гротон сразу все понял, только ждал подтверждения от Афры.

— Планета, — сказала Афра. — Это трезубец. У каждой планеты есть свой символ. Марс — это копье и щит бога войны, Венера — зеркальце богини. Так что это Нептун.

— Ваша трактовка интересна, — сказал Гротон, задумавшись о чем-то своем. — Но, вспомните, есть и другое толкование этих символов.

— Мужчина и женщина, конечно, — сказала Афра, — но это — Нептун, это точно.

Гротон не стал настаивать, но Иво понял, что он куда-то клонит.

— Даже Земля? — спросила Беатрикс, имея в виду предыдущее замечание Афры.

— Да, символ Земли — это перевернутый знак Венеры, — ответила Афра. — Я не помню всех символов точно, но это определенно Нептун.

Ее слова позабавили Гротона:

— Я согласен. Это Нептун. Но, повторяю, это указание места, или что-то менее очевидное?

— А Нептун не очень далеко? — спросила Беатрикс.

— Смешно! — горячо воскликнула Афра. — Туда еще не долетала ни одна ракета!

— Не говоря уже о том, что не совсем ясно, как сюда попало письмо, — добавил Гротон.

— Что-то не так, мы неправильно поняли послание.

— Интересно, — сказал Гротон. — Вы упомянули предыдущее послание Шена. Оно было таким же по форме?

— Нет. Оно… — она резко повернулась к Иво. — Что за поэма! Кто автор?

Наконец-то она вернулась к тому посланию. Иво подумал, как он глупо поступил, сказав ей, что первое послание было отрывком стиха, и она это не забыла. Сможет ли он устоять перед ее натиском?

— Американский поэт. Это было в стиле Шена, так сообщить, что он знает и что собирается предпринять. Но обращался он скорее к вам, я-то не смог бы прочитать письмо.

— Это было очевидно. Назовите поэта и произведение.

— Не вижу, какое это имеет отношение…

— Американский поэт, говорите? Выдающийся?

— Да, но…

— Когда родился? В семнадцатом веке?

— Нет. Но почему вы…

— Восемнадцатый?

— Нет, — Он не мог не отвечать ей.

— Девятнадцатый?

— Да, но…

— Уитмен?

— Элиот? Паунд? Арчибальд МакЛейн?

— Нет. — Он отступал перед ее настойчивостью.

— Ролсом? Уоллес Стивенс? Каммингс? Харт Крейн?

— Не хочу вмешиваться, — сказал Гротон, — но, мне кажется, у нас есть более срочные…

Она ткнула наманикюренным перстом в Иво;

— Вачел Линдсдей!

— У нас, по всей видимости, на хвосте ООН, — сказал Гротон.