ОДП. Что тут говорить? Мы годами ползали, как крысы, и извивались, как змеи. А как иначе спрячешься под кроватью, чтобы незаметно схватить Игги за щиколотку, когда он встанет попить воды. Вдобавок мы все очень тощие. Так что только крылья подоткни поплотнее — и никаких проблем.

Вопрос. Чего не могут дети-птицы?

Ответ. Они все могут.

ОДП. У нас, к вашему сведению, слабовато с манерами.

Перепрыгивать на веревке через зыбучие пески, переходить через реку, держа оружие над головой, балансировать на крутящемся бревне, взбираться по канату, бегать спринт, проползать в тесных туннелях — наша тренировочная группа рядом с нами начинает впадать в крутой депресняк. А они все старше нас, и муштруют их уже не первую неделю.

Как мы ни стараемся им объяснить, что мы специально созданы быть сильными, быстрыми и легкими, это их мало успокаивает. Они только видят, что несовершеннолетняя мелкота дает им сто очков вперед. Они уже на карачки свалились и блюют от усталости, а мы только едва запыхались. Высота нам нипочем. Схваток не на жизнь, а на смерть на нашем веку не счесть. На цепи и в казематах и клетках насиделись — каждый за троих. Экспериментам всяческим подвергались. По канализационным трубам и трубам систем кондиционирования ползали. Доходили до пределов физических, эмоциональных и психологических возможностей. Поэтому теперь вся эта БТ-тренировка для нас — пикник да и только.

Говорил же мне Джеб, что все, что со мной происходит, есть тренировка на будущее. Наверное, он именно это имел в виду.

— Класс, мне тут клево! — говорит Газзи, поглощая в перерыв ланч в столовке. — Помните, как мы тогда на свалке ржавую тачку стибрили. Тогда тоже надо было через всякие горы перелезть, да еще не издать ни звука. Как на этом курсе преодоления препятствий. Тогда даже труднее было. Передайте-ка мне бутылку с кетчупом.

Толкаю к нему кетчуп.

— Надо этим флотским отдать должное. Они в жрачке толк знают. — Игги в четвертый раз идет за добавкой, легко пробирается между столами, раздвигает толпу и с новым подносом встает в очередь на раздачу.

— Долго мы еще будем здесь болтаться? — спрашиваю я Клыка. — Мама уже почти два дня в подводной лодке сидит связанная. Нечего прохлаждаться — нам каждая минута дорога.

— Значит, что нам теперь осталось? Самооборону — сдали, препятствия — сдали, экстремальные условия — сдали. Осталось применение оружия. — Клык уверенно заключает, что к пяти мы весь курс кончим.

— Теперь у нас что? — Ангел дожевывает третий гамбургер.

Клык проверил расписание:

— Следующее — тайные операции.

Ангел удовлетворенно улыбается.

36

— Ты во́да! — Газзи стукнул морячка по плечу, и тот с криком подпрыгнул чуть не на фут.

Должна признаться, я от этого тренинга здоровский кайф словила. Нас завезли непонятно куда, в какой-то густой пальмовый лес. Велели добраться обратно на базу и незамеченными шмыгнуть мимо постов охраны.

Игги и мне пришлось прижиматься к деревьям и нырять за огромные вулканические валуны. Но все равно, хоть охранники из морской пехоты во все глаза бдели, проскочить мимо них оказалось не так уж и трудно.

Газзи взял их на пушку — обычные его штучки. Сперва — он у нас кого хочешь передразнить может — засвистел по-птичьи. Охранник задрал голову. Стоит и вверх смотрит. А Газ как выскочил, тут его и запятнал. Олухи те опомнились, бросились за ним в погоню, а он еще другой свой талант применил. Сами знаете какой. Хотя лично я талантом ЭТО не назову.