Она скроила мне в ответ недовольную рожицу, но все-таки промолчала, а потом мотнула головой в сторону моря.

— Тут, кажись, дельфины водятся. Я из-под воды мысли слышу, но на людей не похоже.

Я забеспокоилась:

— Не люди? А они злобные? Может, какие ирейзеры с плавниками?

Ангел захихикала:

— Нет, это не ирейзеры. И чтоб они злобными были, тоже не скажу. Все. Пока.

И она побежала от меня по песку и бросилась в воду. Смотрю, как ее белокурая головка ушла под воду, вынырнула и снова исчезла. Я вздохнула и опустилась на песок рядом с Акелой и Тоталом.

Клык садится рядом со мной. Я все еще не могу привыкнуть видеть его в форме, а не в его всегдашнем черном одеянии.

— Прикид у тебя хоть куда, — подкалываю я его, не сдержавшись.

Он насмешливо смотрит на меня:

— А у самой-то тоже причесочка что надо.

Туше! Я нервно провожу руками по своей тугой французской косичке, заплетенной по всем правилам суровой армейской моды.

Газзи и Игги уже переоделись в плавки, бегут в воду, дико орут и подныривают под волну.

Клык скользит глазами по поверхности океана, от берега к горизонту и обратно. Понимаю, что он так же, как я, пересчитывает головы. Надж с нами нет, и я не могу избавиться от постоянного беспокойства и одолевающих меня страхов.

— Как давно она сидит под водой? — спрашивает Клык, недосчитавшись Ангела.

— Уже больше пяти минут. Она сказала, там стая дельфинов или еще кто-то в этом роде.

Мы молча сидим рядом. Газ и Игги вопят и брызгаются в воде. Ангел все еще не вынырнула, и я старательно гоню от себя опасения, что ей не хватило воздуха, что она захлебнулась и утонула. В конце концов, вся эта идея с жабрами никак у меня в голове не укладывается.

Внезапно из воды, как поплавок, выпрыгивает ее улыбающаяся физиономия.

— Здесь классно! Вода такая голубая и такая прозрачная — здесь все-все видно, — кричит она, отфыркиваясь.

— А дельфины там правда есть?

— Ага! Только они все сердитые очень. Эй, Тотал, давай ко мне! Потренируешься под водой дышать.

Тотал опасливо морщится:

— У меня жабр нет. И вообще, я и к крыльям-то еще не привык.

Но их препирательств я не слышу — меня заклинило на сердитых дельфинах. Но Ангел настаивает на своем:

— Да-да, и не только Тоталу, тебе, Макс, и Клыку тоже давно пора научиться дышать под водой. Это страшно важно, чтобы вы научились. Чего вы там расселись? Практикуйтесь лучше давайте!

— Солнышко, не думаю, что кроме тебя кому-нибудь это удастся, — мягко — пока мягко — возражаю я. — Помнишь, Газзи попробовал? Помнишь, сколько мы его потом вчетвером откачивали? А что значит «дельфины сердитые»?

— А я уверена, что вам надо попробовать, — твердит свое Ангел с хорошо мне знакомым выражением лица. С тем самым, «вы от меня так легко не отделаетесь», от которого меня всегда озноб пробирает. — Может, у вас уже тоже жабры проклюнулись.

— Про жабры я не уверена, а ты нам лучше про сердитых дельфинов объя…

Закончить мне не дал пронзительный женский крик. Мы с Клыком тут же вскочили на ноги.

Женщина мечется у самого края воды, в ужасе показывая на маленького мальчика, которого все дальше и дальше уносит в океан.

— Его чудище схватило! Помогите! Спасите! Звоните девять-один-один!

Она бросилась было в воду, но споткнулась, упала на колени и поняла, что все равно ничего сделать не может.

Газзи и Игги рванули вслед за малышом, но отлив за какую-то пару секунд утащил его на удивление далеко.