— Замолчи, Валентин! — хлопнул по столу Кобрин и гневным взглядом ожёг своего оппонента. — Ты говоришь о моём сыне!

— Я говорю лишь о члене синдиката, из-за слабости которого весь синдикат оказался в отвратительном положении, — усмехнулся Банин. Ещё один представитель «змей» молча кивнул, выражая поддержку главе второй боевой группы.

— Приношу извинения за это недоразумение, — повернувшись к нам, изобразил поклон Кобрин.

— Недоразумение в том, что мы ведем переговоры о мире сразу же после того, как сами объявили войну, босс, — усмехнулся Банин.

— Тц! — громко цыкнул Дэн, откинувшись на спинку стула. — «Золотые змеи», о каких переговорах может идти речь после того, что вы здесь демонстрируете? Неужели у босса синдиката так мало власти, что он не может удержать своих ближников в узде? Или все-таки вы специально устроили перед нами эту сцену? Глупо. Могли бы просто отказаться от переговоров.

Кобрин с трудом сдерживал гнев. И злился он не на Дэна, а на своего подручного. Странная ситуация, грайм ее дери… У Банина явно есть поддержка внутри синдиката, и пойти на переговоры без него босс не мог. Но, Кобрин явно не ожидал, что все вот так повернется. Что кое-кто начнет открыто выметать ссор из избы.

— Нет, мы не отказываемся от переговоров, — твердо проговорил босс «змей», резко поднявшись с места. — Но, пожалуйста, дайте нам несколько минут. Эй, Валя, пойдем-ка воздухом подышим, — взял он за шкирку главу второй боевой группы своего синдиката.

— Как скажешь, босс, — усмехнулся Банин, вывернувшись из захвата.

Вслед за ними и остальные «змеи» поднялись на ноги.

— Останься с гостями, сын, — мягко произнес вице-босс, положив руку на плечо самому младшему из их делегации.

Четверо «змей» вышли из вип-зала, оставив с нами только первого советника.

— Я приношу свои извинения за ту недостойную картину, что вы были вынуждены наблюдать, — поклонился он.

— Да, весьма неприятное зрелище, — поморщился Олег.

— Увы, порой и в самых крепких организациях случаются разногласия, — пожал плечами молодой мужчина.

Русый, улыбчивый и спортивный — именно так я мог бы охарактеризовать Ярослава Павловича Воробьева, одного из основателей «Золотых змей». Кстати, у нас в плену сейчас сидит тоже один из основателей. Правда, Николаю на момент создания синдиката было всего пятнадцать лет, но любящий отец позволил сыну стать основателем.

— И все же демонстрировать эти разногласия во время переговоров — весьма дурной тон, Ярослав Павлович, — произнес Хромин и покачал головой.

— Ну что поделать, — виновато улыбнувшись, развел руками Воробьев. — Все, что мне остается сейчас — лишь извиниться еще раз.

— Не стоит, — сказал я. — Лучше расскажите, что лично вы думаете о нашей войне?

— Ну… — протянул он. — Война началась, и этого не изменить. Лично я хотел бы, чтобы она поскорее закончилась. И чтобы вы поскорее освободили моего друга.

— Но далеко не все в вашем синдикате хотят того же? — тут же спросил я.

— При всем уважении, Станислав Георгиевич, я не могу обсуждать внутренние дела синдиката с вами, — он вновь виновато улыбнулся и пожал плечами.

Я глянул на товарищей. Забавно, что все они сейчас тоже смотрели на меня, ожидая реакции босса.