И она не пожалела. Роман не стал мучать ее ожиданием, ответил на ее поцелуй сразу, и уже он заставил ее почувствовать ту страсть, которой ей хотелось. Тори даже не ожидала, что он так может… Хотя что она вообще о нем знала? Что хоть кто-то по-настоящему знал о нем?

Все это было не важно, Тори позволила ему вести себя. Как в том танце в доме Ильи, который теперь казался бесконечно далеким, она просто закрыла глаза и старалась предугадывать движения его тела, отвечать на них, довериться ему и наконец-то не решать все самой. Иногда можно. Иногда даже нужно.

Вокруг них летело пространство, мелькал свет. Тори было все равно, где они и куда движутся. Холод, оставленный недавним видением, окончательно ее покинул. Тяжелые мысли испарились в том пламени, которое теперь полыхало под кожей. Каждое прикосновение Романа отзывалось электричеством, белыми молниями сквозь нервы, и дышать приходилось все чаще, чтобы не задохнуться от этого напряжения.

Пауза была всего одна: в миг, когда Тори обнаружила, что лежит в его кровати, а он только-только стянул с нее майку и замер над ней, не спуская с нее взгляда непривычно темных в ночном сумраке глаз. Тори сперва не поняла даже, что его смутило, а потом до нее дошло.

Ну конечно. Татуировка.

Он вроде как не должен был удивляться – он уже знал о волках. Все удивляются, увидев дыру с волками впервые, потом принимают это – как каприз. Но ей следовало догадаться, что Роман – не все. Неизвестно, что там способны понять черти, которые водятся в этом тихом омуте. Он, похоже, сразу догадался, что за татуировкой скрывается нечто важное для нее. Плохое, незаживающее и непрощенное.

Если бы Градов начал расспрашивать ее сейчас, он бы все испортил, Тори точно это знала. Поэтому она ничего не говорила, она просто ждала, напряженная до предела, как натянутая тетива.

Он все-таки не подвел ее. Он двинулся, опустился чуть ниже, чтобы, удерживая собственный вес на руках, прижаться губами к центру татуировки – к темноте внутри пещеры. Оставляя за ней право на молчание. Не опасаясь волков, принимая пустоту, неизвестность и любых чудовищ, таящихся внутри. Принимая ее – и этим наконец позволяя Тори расслабиться.

Она никогда не видела в нем человека, который способен понять. Но этой ночью Тори была рада, что ошиблась.

Глава 26

Виктория, пожалуй, думала, что проснулась первой. Он не стал ее переубеждать. Когда Роман заметил, как задрожали ее веки, он закрыл глаза, притворяясь спящим. Она тоже не спешила вставать, приподнялась на локтях, явно разглядывая его, а потом прильнула ближе. Ей не хотелось завершать этот миг, когда все прекрасно, спокойно, а разговоры попросту не нужны.

Роман понимал, что ленивое сонное спокойствие не будет длиться вечно. Но прежде чем полноценно вступить в этот день, ему требовалось обдумать все, что случилось ночью. Потому что тогда он как раз не думал, он впервые позволил себе позабыть все внутренние запреты и делать то, что хочется. Не заниматься сексом, а любить ее. Раньше ему казалось, что разница только в словах.

Да и слова тоже были… Кажется, он наболтал лишнего. Или он просто подумал об этом, а вслух не произнес? Роман не знал наверняка и не был уверен, что хочет знать. Все это совершенно не в его стиле: эти ранние признания, это желание быть с ней… От этого становилось лучше, но это же заставляло нервничать. Черт его знает, что делать в такой ситуации, что вообще правильно. У него впервые за долгие годы не получалось ничего спрогнозировать.

Как там Лев сказал? Отдавать страшно. Но иногда нужно, и вот он попробовал… А был он прав или нет – покажет время.