Градов открыл глаза, сначала медленно и осторожно – а потом удивленно распахнул, не обратив внимания даже на то, что яркий утренний свет усиливает головокружение. Это отходило на второй план по сравнению с тем, что в спальне он был не один. В кресле напротив его кровати сидела девушка и читала книгу.

В его кресле.

Его книгу.

Не то чтобы ему было жалко того или другого, Романа поразила скорее уверенность, с которой эта девица здесь обустроилась. Виктории не должно быть в его доме, она довела его вчера до врачей, а дальше… а что дальше? С этого момента воспоминания становились рваными и мутными. Возможно, из-за усталости или лекарств, сложно сказать. Роман с трудом припомнил, что в больнице, кажется, сам просил ее остаться, хотя и непонятно зачем. Значит, дверь в его дом точно открыла Виктория, потому что сам он с ключами в таком состоянии не справился бы. Но почему она здесь? Ей полагалось сразу уйти.

– Вы что здесь делаете? – не выдержал он. Голос звучал хрипло, горло чуть побаливало, и адски хотелось пить, но с этим пока предстояло подождать.

Виктория неспешно отложила книгу и бросила внимательный взгляд на хозяина дома. Он ожидал, что она сейчас начнет радостно пищать, осыпая его высказываниями в стиле «Божечки, как я волновалась!». Однако светло-серые глаза, направленные на него, оставались спокойными, и улыбалась Виктория слабо, едва заметно и уж точно без щенячьего восторга.

Значит, вчера ему не показалось, он действительно ошибся в оценке этой девицы.

– И вам доброе утро, Роман Андреевич. – Она улыбнулась чуть шире, все равно лениво, будто вспомнила о правилах приличия, которые ей не нравились.

– Доброе утро. Что вы здесь делаете? – повторил вопрос Роман.

– Караулю.

– Вы что, всю ночь здесь провели?

– Бо`льшую ее часть – в гостиной. Врачи сказали, что в первую ночь может произойти резкое ухудшение, за вами нужно наблюдать, вот я и наблюдала. Не переживайте, ухудшений не было.

– Не стоило вам этого делать, – проворчал Роман. Он уже обнаружил, что его одежда валяется на полу. Теперь он пытался вспомнить, сам ли он разделся и где в этот момент находилась незваная гостья.

– Как ваши руки, Роман Андреевич? – поинтересовалась она. – Сильно болят?

– Нет, все в порядке, поэтому я и говорю: вам не нужно здесь оставаться!

Но Виктория лишь покачала головой:

– Не совсем так, вы путаете причину и следствие. Руки у вас не сильно болят, потому что двадцать восемь минут назад я сделала вам укол обезболивающего.

– Что?.. Как?

– Как будто так сложно сделать укол раздетому спящему человеку, – пожала плечами она. – Я поэтому здесь и сижу, кстати. Я собиралась разбудить вас минут через сорок после укола, когда обезболивающее полностью подействует, но вы проснулись раньше. Сегодня такие уколы еще нужно будет делать, второй и третий день после травмы – самые паршивые.

– Почему? – автоматически спросил Роман, хотя это его сейчас волновало меньше всего.

– Потому что, когда рана получена, организм еще в шоке от того, что до такого дошло. А на второй день он принимает суровую правду, и поврежденные ткани воспаляются. Это нужно просто перетерпеть, в двенадцать у вас перевязка. Кстати, может, после всего, что произошло, уже можно на «ты», как вам идея?

– Давайте все-таки не будем, – поморщился Роман.