– Он уже и вам пожаловаться успел? – поразился Роман. – Пора засылать в Малахитовый Лес аудиторов, по-моему, у братца слишком много времени для занятий ерундой.

– Прошу, не злитесь на него. Все его поступки продиктованы исключительно заботой.

– Я в курсе. Он пытается подложить под меня мошенницу только потому, что ему это кажется удобным. А чуть раньше он устроил этой мошеннице тест-драйв в моей постели. Действительно, с чего бы мне на него злиться?

– Да уж, не слишком приятные действия, – вздохнула Княжина. – Особенно со стороны близкого человека. Но вы ведь знаете, почему так происходит?

Это Роман как раз знал – еще с того дня, когда обнаружил Льва и Аллу вместе. Вычислить было не так уж сложно. Но то, что взрослый мужик вел себя как избалованное дитя, вряд ли могло сойти за достойное оправдание.

– Он хочет привлечь ваше внимание, потому что ему больно, – добавила Княжина. – Разве до того, как все случилось, ваш брат пытался диктовать вам, как жить?

– Нет, это его новая привычка.

– Рискну предположить, что появилась она как следствие травмы. Лев Андреевич не из тех, кому доставляет удовольствие контроль над чужими жизнями. Через все свои поступки, какими бы кощунственными они ни казались, он добивается вашего внимания.

– То есть теперь я должен стать для него нянькой?

– Я это убеждение не поддерживаю. Думаю, и Лев Андреевич делает это не потому, что видит вас именно в роли няньки.

– Да? – усмехнулся Роман. – И что же им тогда движет?

– Он думает, что вам не больно. Вы оба столкнулись с одной и той же трагедией, но вашего брата она почти сломала, а вы кажетесь ему неизменным. Теперь он пытается добиться вашего внимания, чтобы выяснить, как вам удалось устоять на ногах. Да, поведение у него совершенно детское. Но все его капризы и даже худшие из поступков продиктованы любовью к вам. Быть может, вы сумели бы ему помочь?

Надо же, раздражение все-таки появилось, пусть и запоздало. Роман не знал, сама Княжина додумалась к нему подойти или ее Лев попросил. Ему было все равно. Он не хотел вспоминать о том, что Княжина называла трагедией. Иначе об этом снова начнут болтать, слухи дойдут до Виктории… Ей это не нужно. Ему это не нужно. Никому это не нужно.

Мертвецы не воскресают, а значит, нет смысла говорить о них.

– Я ничем не помогу Льву, даже если он добьется моего внимания, – покачал головой Роман. – Лучше вы этим займитесь. В том, что я устоял, нет никакого секрета. Мне попросту не было так же больно, как ему.

– Вы уверены в этом?

– Да, я уверен. Нет, я не хочу поговорить об этом. Не сочтите за грубость, Лидия Сергеевна, но лечить души – это ваша работа, не моя. Вы и займитесь проблемами Льва. Заодно и отвлечете его от игр в сваху.

Княжина лишь улыбнулась, мягко, как умела только она, и отошла в сторону. Она всегда знала, когда уместнее всего отступить.

Жаль только, что завершение разговора не могло вернуть Роману хорошее настроение, которое он только-только восстановил после этой поганой истории со змеями. Хорошее настроение вернулось к нему потому, что Виктории теперь предстояло остаться с ним, для этого даже не нужно было придумывать дополнительные причины. Ну а испортилось оно потому, что болтовня Княжиной вернула воспоминания, которые оказались ему совсем не нужны. Оставалось лишь надеяться, что психолог не надоумит Льва прийти к брату и выяснять, кто из них плакал над могилой больше, а кто меньше. Тогда Виктория услышит слишком много, и она подумает… кто ее знает, что она подумает…

В любом случае это будет не сегодня.