Loading...
Изменить размер шрифта - +

      И когда я протянул руку, чтобы коснуться его джинсов, чуть ли не с протертой штаниной на левом колене, на которое он опускался, чтобы завязать мне шнурки, сон пробуждения исчез, и остались только я, мама и звуки ее плача.
      Мама недолго говорила об отце, поэтому я решил, что она грустит из-за бабушки. Та всегда присматривала за нами и строго обходилась со слишком любопытными социальными работниками, а когда мама грустила, бабушка, сидя на кухонной скамье, обычно шлепала ее по руке и говорила что-то вроде: «Если не встречать жизнь лицом к лицу, она сшибает тебя с ног». После чего мама обычно приободрялась. Но бабушка больше ничего такого не говорит, а маме становится хуже с каждым днем.
      Поэтому я веду себя так же, как и всегда, то есть игнорирую маму, которая ходит по дому с мокрым лицом, и роюсь в холодильнике и на кухонных полках, пока не нахожу искомое: лук и кусок замороженного хлеба. К сожалению, не нахожу яиц и жалею об этом, потому что после этой находки мама, возможно, перестала бы плакать.
      Я встаю на табуретку и режу лук под водой в раковине, как учила меня бабушка, чтобы обойтись без слез, а потом жарю его на масле. Затем кладу между двух ломтиков поджаренного в тостере хлеба. Поверьте мне, лучшего лакомства не найти.
      Больше всего на свете мне нравится моя спальня. Еще я люблю рисовать скелеты или качаться на задних ножках стула, но, думаю, они только на третьей строчке списка, потому что моя спальня расположена под самой крышей нашего дома и я не слышу плача мамы, когда поднимаюсь туда. Опять же, я отправляюсь в спальню, чтобы подумать, порисовать или написать шутки для Горацио, которого играю. Наверху очень холодно. Наверное, там можно хранить трупы. Обычно я надеваю второй свитер, но иногда куртку, шапку, шерстяные носки и перчатки, как только поднимаюсь к себе. Правда, я срезал с перчаток пальцы, чтобы держать карандаши. В моей спальне так холодно, что папа даже не содрал со стен старые обои, которые приклеили еще в то далекое время, когда святой Патрик пинками вышвырнул всех змей из Ирландии. Они серебристые, со множеством белых листьев, напоминают перья ангела. Человек, который жил в моей спальне раньше, оставил здесь все свои вещи: кровать на трех ножках, гардероб, высокий белый комод с набитыми одеждой ящиками. Видимо, от лени, не хотел ничего собирать, но все обернулось как нельзя лучше, потому что у мамы никогда нет денег, чтобы купить мне новую одежду.
      Но это лишь мелкие плюсы моей спальни. А знаете, чем она особенно хороша?
      Когда приходит Руэн, я могу болтать с ним бесконечно. И никто не услышит.
      * * *
      Узнав, что Руэн – демон, я не испугался: еще не знал, что демон – это нежить. Подумал, что это всего лишь название расположенного рядом с моей школой магазина, торгующего мотоциклами.
      – Что такое демон? – однажды спросил я Руэна.
      Тогда я видел перед собой Призрачного Мальчика. У Руэна четыре обличья: Рогатая Голова, Монстр, Призрачный Мальчик и Старик. Призрачным Мальчиком он выглядит почти как я, но не совсем: у него такие же каштановые волосы, и рост мой, и даже узловатые пальцы, и нос картошкой, и уши-лопухи, но глаза совершенно черные, и тело иногда просвечивает, как воздушный шарик. Одежда у него иная. Он носит мешковатые штаны со складками на коленях и белую рубашку без воротника, а ноги у него всегда босые и грязные.
      Когда я спросил его, что такое демон, Руэн подпрыгнул и начал боксировать с тенью перед зеркалом, которое закреплено на двери моей спальни.
      – Демоны – супергерои, – поведал он мне между джебами
      [2].
Быстрый переход