Солнце уже светило вовсю, и во время второго завтрака каноник заметил:

— Ты бы, приятель, сходил сегодня в «Вернон». Конец недели у нас будет напряженным. У меня церковный совет в четыре часа. По правде сказать, мне гораздо приятнее вздремнуть часок после обеда, чем тащиться в гору на обратном пути. Так что ты уж сходи без меня, проверь, как там дела, а заодно и немного поиграешь.

И Десмонд послушно отправился в «Маунт-Вернон», где появился в третьем часу дня.

Клэр он нашел на корте. На сей раз она была в короткой белой юбочке и обтягивающей майке.

— Я рада, что вы пришли, отец Десмонд, — радостно приветствовала она его. — Мне было так одиноко вчера. Патрик уже отнес в павильон ваше обмундирование, а еще любезно снабдил нас новыми мячиками. Так что идите скорей переодеваться.

Десмонд вошел в павильон. Как и было обещано, вещи — выстиранные и выглаженные — уже лежали там и словно ждали его: белые фланелевые спортивные брюки и майка, белый пуловер и теннисные туфли. Десмонд переоделся буквально за пять минут и вышел совершенно преображенный.

— А вы классно выглядите! — Темные глаза Клэр округлились от удивления. — Точно на Уимблдоне.

— Чего нельзя сказать о моей игре.

— Ну, это мы еще посмотрим. А теперь давайте начнем. Самое главное — научить вас верхней подаче. Никаких подач снизу, что любит делать во время игры моя тетушка.

Урок начался. Десмонд оказался способным учеником. Он чувствовал себя легко и свободно в одежде, не стесняющей движений, и Клэр вскоре сочла, что можно сыграть сет. Ее подачи были резкими, беспощадными, но Десмонд быстро приспособился и научился отбивать мяч. Он стал подавать более уверенно и даже испытал неведомое ему доселе удовольствие, возникающее, когда новенький мяч попадает в центр первоклассной ракетки.

Клэр выиграла первые шесть геймов с перевесом в один гейм и следующие шесть — с перевесом в два гейма. Во время третьего сета появился Патрик, который принес поднос с холодным лимонадом и стаканами. Все это он поставил на стол на открытой веранде павильона.

— Патрик, вы очень добры, — произнес Десмонд. — Пожалуйста, поблагодарите от моего имени Бриджит за то, что так замечательно привела в порядок мои вещи. И большое спасибо за новые мячи.

— Для нас одно удовольствие видеть, как хорошо выглядит ваше преподобие. Вы были таким бледным и замученным до отъезда мадам, что больно было смотреть. Да и племянницу ее словно подменили.

Патрик еще немного посмотрел на игру и присоединился к Бриджит, занявшей наблюдательный пост у окна буфетной.

— Эти двое — очень красивая пара, что там говорить, — заметила Бриджит. — Но тебе не кажется… не кажется, что нехорошо оставлять их наедине? Не было б беды…

— Да брось ты! Они ведь просто играют, совсем как малые дети.

— Пат, мадам это не понравится.

— Меньше знаешь, крепче спишь. Нельзя расстраиваться из-за того, чего не видишь. По мне, так уж больно она строга к девочке. Смотри, как только мы стали обходиться с ней ласковее, так она сразу расцвела, точно роза.

— Хватит поэзии, Шекспир. Меня ты что-то никогда розой не называл! Лучше посмотри на отца Десмонда. Разве что слепой не заметит, что она на него запала. Он ведь любой женщине голову вскружит — что старой, что молодой. — И уже повернувшись уходить, Бриджит нанесла решительный удар: — Уж это-то мадам тебе точно может сказать.

После третьего сета игроки присели на скамью на веранде выпить лимонаду.