Марица выглядела куда менее уверенной, но все равно последовала за ним.

Пока она крались к старому зданию, Ядриэль успел осмотреть покосившиеся надгробия в поисках движения или какого нибудь знака. Покалывание сменилось жужжанием под кожей, как при вибрации телефона в кармане.

– Мне от этого места не по себе, – прошептала Марица, потирая руку. – А вдруг там привидения?

Ядриэль фыркнул.

– Ну естественно, здесь полно привидений – это же кладбище с духами, – ответил он, пытаясь совладать с нервами с помощью сарказма.

Марица врезала ему по руке.

– Я имею в виду, вдруг там монстр или что похуже.

– Монстров не существует. – Ядриэль подошел к одному из высоких окон, но, даже вытерев его рукавом, все равно не смог ничего разглядеть в кромешной тьме.

Марица остановилась как вкопанная и уставилась на него широко раскрытыми глазами.

– Не говори мне, что правда сказал это! Ты правда сказал это? – потребовала она ответа, всплеснув руками. – Да это же типичнейший диалог из ужастиков!

– Боже, не драматизируй, – закатил глаза Ядриэль. – Пойду проверю, – сказал он для собственного успокоения. – Можешь подождать здесь одна или войти внутрь со мной, – сказал он Марице.

И только когда он добрался до крыльца церкви, Марица выругалась себе под нос и понеслась за ним.

Деревянная дверь была темной и покоробленной. Ядриэль на цыпочках поднялся по ступеням, едва не наступив на длинный ржавый гвоздь. Он смахнул ботинком еще несколько разбросанных гвоздей и заметил слева от себя несколько сложенных досок.

Он подвигал дверной ручкой, и та легко повернулась. Он посмотрел на Марицу, подняв брови, – та нахмурилась в ответ. Напрягшись, он распахнул дверь. Дерево проскрипело по камню.

Через дверной проем тьма расползалась по всем уголкам церкви. Нос защекотал запах пыли, влажной земли и плесени. Не успел Ядриэль вытащить походный фонарь, как Марица щелкнула своим ручным фонариком. Пальцы Ядриэля коснулись холодной стали портахе, и он вытащил его из рюкзака. Тяжесть в руке успокаивала. Если в старой церкви действительно обитает злой дух, Ядриэлю потребуется портахе, чтобы освободить его.

Кинжал пригодится и в том случае, если здесь затаился преступник в бегах.

– После тебя, бесстрашный брухо, – сказала Марица с торжественным жестом.

Ядриэль откашлялся и, приподняв подбородок, вошел внутрь.

Фонарь заливал все прохладным голубым светом. Луч Марицыного фонарика скользил туда сюда между скамьями, чьи ряды тянулись к передней части церкви. Когда Ядриэль закрыл за ними дверь, стало неожиданно тихо. Тяжелый камень заглушал фоновый шум большого города.

Ядриэль пытался не обращать внимания на странное давление в груди – его словно кто то обвязал вокруг ребер веревкой и тащил все дальше в церковь.

По проходу расстилался ковер. Когда то он, вероятно, был красным, но со временем стал медно коричневым. Вдоль стен шли стрельчатые окна, украшенные замысловатой лепниной. Деревянные балки сходились под высоким потолком, куда не проникал свет фонаря.

– Сто лет здесь не была, – сказала Марица непривычно мягким голосом, пока они двигались между скамьями.

– Я тоже.

Впереди несколько стеклянных молитвенных свечей поблескивали в синем свете алтаря.

– Ни разу здесь не был с тех пор, как твоя мама поймала нас за игрой в прятки и пристыдила за «непочтительность», – добавил он.

Марица ностальгически рассмеялась.

– Точно, а я и забыла, – сказала она, направив луч света на дверь слева от апсиды.