– Отвечайте! – рявкнул Тито. В оранжевом свете церкви он казался совершенно плотным, хотя и был чуточку прозрачнее, чем вполне реальные садовые ножницы, которые он держал в руке. У духов смазаны контуры, и они немного тусклее мира вокруг. Они похожи на фотографии, снятые в расфокусе и с уменьшенной насыщенностью. Поверни Ядриэль голову на пару градусов, и силуэт Тито бы размылся и исчез на заднем плане.

Ядриэль мысленно отвесил себе затрещину. Он так разнервничался, что не сумел вовремя ощутить присутствие Тито.

– Почему вы не дома вместе с остальными? – не унимался Тито.

– Мы, э, в церковь идем, – ответил Ядриэль. Голос сломался на полуслове, и он прочистил горло.

Бровь Тито взметнулась – он явно не поверил словам Ядриэля.

– Просто хотим проверить, все ли на месте, – пожал плечами Ядриэль. – Убедиться, что все… готово.

Ножницы Тито со свистом срезали увядшую головку бархатца.

Марица двинула Ядриэля локтем и многозначительно кивнула головой.

– О! – Ядриэль впопыхах снял рюкзак, порылся внутри и извлек свернутое кухонное полотенце. – У меня для тебя кое что есть!

Фелипе был слишком занят своей девушкой, чтобы заметить Ядриэля и Марицу, а пробраться мимо Нины и Розы не составило особого труда, но вот Тито – это неприятный сюрприз. Он был близким другом Энрике и не терпел любых выходок.

Но его можно было подкупить угощением.

– Лита только что испекла – еще теплая! – Ядриэль размотал полотенце и показал Тито булочку ко́нча. Восхитительно вкусный хлеб был покрыт рассыпчатой глазурью и напоминал морскую раковину. – Зеленая – твоя любимая! – Уж если Тито не верит плохому вранью, то, может быть, его сумеет переубедить пан дульсе .

Тито отмахнулся:

– Мне все равно, что вы, buscapleitos , задумали, – проворчал он.

Марица охнула и драматично прижала руку к груди:

– Мы? Да за кого ты нас…

Ядриэль толкнул Марицу, чтобы та умолкла. Они вовсе не были смутьянами, особенно по сравнению с другими молодыми брухами, но и прикидываться абсолютно невинными перед Тито было глупо.

К счастью, Тито, судя по всему, было не до них:

– Pa’ fuera , – буркнул он. – Но не смейте трогать мои cempasúchitl .

Одного предупреждения Ядриэлю было вполне достаточно – он схватил Марицу за руку и двинулся к церкви.

– Булочку то оставь, – добавил Тито.

Ядриэль оставил ее на персиковом надгробии. Тито продолжил подравнивать цветы.

Ядриэль взбежал по ступенькам церкви, а за ним, не отставая, следовала Марица. После сильного толчка тяжелые двери со стоном распахнулись.

Ядриэль и Марица прокрались по проходу. Убранство было неброским. В отличие от обыкновенных церквей, здесь было не так уж много скамей, а в задней части вообще не было сидячих мест. Когда брухи собирались во время церемоний и ритуалов, все вставали в большие круги на открытом пространстве. Три высоких окна образовывали церковную апсиду. В дневное время калифорнийское солнце просачивалось сквозь замысловатые узоры разноцветных витражей. Главный алтарь усеяли десятки незажженных свечей.

На выступе в центре стены высилась статуя их священного божества – диосы , даровавшей брухам силу тысячи лет назад, когда по Карибам и землям Латинской Америки бродили боги и монстры: статуя Повелительницы Мертвых.

Скелет был вырезан из белого камня. Линии костлявых пальцев, зубастая улыбка и пустые глаза были выделены черной краской. Госпожа была облачена в белую традиционную тунику уипиль с кружевной отделкой и многослойную юбку. Голову увенчивала накидка, опускавшаяся до плеч.