— Ты идешь? — спросила я, почти испугавшись его ответа.

— Да, я немного отвлёкся на вид, — ответил он

Дрожь ожидания пробежала по мне, когда он забрался в кузов грузовика. Стоя на коленях передо мной, он протянул руку и взял меня за правую ногу, затем положил ее на свое обтянутое джинсами бедро. Очарованная, я наблюдала за ним, как он расстегнул мою сандалию и положил ее рядом с кулером. Затем он положил мою ногу обратно на одеяло и потянулся к моей левой ноге и с тем же медленным, осторожным вниманием, он снял второй сандалий. Как только обе мои ноги оказались голыми, он посмотрел мне в глаза.

Легкая улыбка коснулась уголков его губ.

— Мне нравится твой розовый лак, — сказал он, вновь посмотрев мне на ноги.

Мое глупое сердце бешено стучало, в груди, и я издала нервный смешок.

— Это «сладкая вата». Цвет, я имею ввиду. Я даже предложение не могла составить.

— Мне нравится сладкая вата. Хотя, твои пальчики, скорее всего, намного слаще.

Своей теплой рукой он притянул мои ноги ближе к себе, чтобы сесть рядом со мной. Никто из нас не сказал ни слова, мы просто уставились на неподвижную воду. Никогда я своей жизни, так не нервничала.

Бо заерзал рядом со мной, а затем лег на подушки позади нас. Я слегка развернулась, чтобы посмотреть вниз, на него. Он хочет, чтобы я тоже легла? Подложив руку под голову, и потянувшись другой, Бо улыбнулся мне, так, как будто прочитал мои мысли.

— Иди сюда, — сказал он.

Я быстро сгруппировалась и свернулась рядом с ним, положив голову ему на грудь. Там было умиротворение, там в его руках, которое я никогда не испытывала с Сойером. Это было, сродни тому, как если бы я пришла домой после долгих поисков.

— Я люблю Сойера, Эш, — сказал Бо тихо, в ночь. Его голос звучал так, как будто пытался убедить меня в этом.

— Всю свою жизнь, я никогда не завидовал ему. Ни его отцу. Ни его матери. Ни его деньгам. Ни его спортивным способностям, — он остановился и прерывисто вздохнул. Мое сердце болело за него. Я сжала руки, которые покоились на его животе в кулаки, чтобы не потянуться к нему и не начать успокаивать его, как ребенка, — До того дня, когда я увидел, как он на футбольном поле поцеловал тебя в губы. Это был не первый ваш поцелуй. Мне тогда было около четырнадцати, но я понимал, что теперь я исключен из тайного общества. Я хотел врезать ему по лицу и вырвать тебя из его рук. Когда я сделал шаг в его сторону, твои глаза встретились с моими, и я увидел в них немую мольбу, прощение или принятие. Я не был уверен, что именно я там увидел. Все, что я тогда узнал, ты теперь была с Сойером. Мой лучший друг исчез. Я завидовал ему и ненавидел его, впервые, в тот день. Он, наконец, выиграл приз, который, как я думал, был моим.

Я закрыла глаза от слез, которые угрожали пролиться по моим щекам. Я хотела рассказать ему, что я никогда не чувствовал слабости, когда Сойер целовал меня, или, как земля не уходила из под ног, когда он прикасался ко мне. Вместо этого я хранила молчание, зная, что я не могла ничего сказать. Даже если все, чего я хотела это был Бо, я знала, я никогда не получу его. Эти последние две недели, все, что у нас было. Сойер приедет домой, и я должна быть с ним снова. Другого выхода нет.

Я повернулась и приподнялась на локте, потом посмотрела в его мрачные глаза. Я чувствовала, как его сердце забилось под моей рукой.

— Ты был моим лучшим другом, Бо. Ты никогда не относился ко мне или не смотрел на меня не так, как друг. Как только я начала меняться, и все мы стали замечать противоположный пол, ты казалось, не заметил, что я стала девушкой. Сойер заметил. Может быть, потому, что он не был моим партнером в преступлениях. Возможно, потому, что у меня была с ним связь, но не такая, как с тобой.