Loading...
Изменить размер шрифта - +
Но жестокое и кровавое уничтожение целой семьи в ее собственном доме, ночью, в постелях, — это была какая-то новая форма зла.

Вот о чем размышляла Ева Даллас, лейтенант «убойного» отдела полиции Нью-Йорка, глядя на Ингу Снуд, женщину сорока двух лет. Домашнюю прислугу. Разведенную. Убитую.

Брызги крови и положение тела подсказали ей, как обстояло дело. Убийца Инги Снуд подошел к постели, приподнял голову женщины (вероятно, схватил ее за светлые волосы средней длины), полоснул лезвием ножа слева направо — довольно чисто, одним движением — по горлу и тем самым рассек яремную вену.

Аккуратно, точно, быстро. Скорее всего, тихо. Вряд ли жертва даже успела понять, что происходит. Никаких других повреждений, никаких следов борьбы. Только кровь и смерть.

Ева прибыла на место преступления первой, опередив и свою напарницу, и бригаду экспертов. Звонок в Службу спасения был передан в полицейскую патрульную машину. Патрульные, в свою очередь, связались с отделом убийств, и вызов переадресовали ей около трех часов утра.

Ей еще предстояло осмотреть остальные тела и места их убийства. Она вышла из спальни, бросила взгляд на патрульного на посту в кухне:

— Никого не впускать!

— Да, лейтенант.

Она прошла через кухню и заглянула в гостиную. Дом на одну семью, достаток выше среднего. Приличный район, Верхний Уэст-Сайд. Приличная система сигнализации. Одна беда: семейству Свишер и их экономке она никакой пользы не принесла.

Хорошая мебель, подобранная со вкусом. Все чисто и аккуратно, все вроде бы на своих местах. Стало быть, это не ограбление — в доме полно дорогой портативной электроники.

Ева поднялась наверх и вошла сначала в комнату родителей. Кили и Грант Свишер, возраст соответственно тридцать восемь и сорок лет. Как и в случае с их экономкой, не было никаких следов борьбы. Просто мужчина и женщина, муж и жена, спали в своей постели и теперь были мертвы.

Ева окинула быстрым взглядом комнату, заметила дорогие мужские часы на комоде, пару женских золотых сережек на ночном столике.

Нет, это не ограбление.

Она вышла из комнаты и увидела, что ее напарница, детектив Делия Пибоди, поднимается по ступенькам. Она прихрамывала. Немного, но все же заметно.

«Может, зря я разрешила Пибоди приступить к активной работе? Может, я поспешила?» — спросила себя Ева. Ее напарница подверглась жестокому избиению всего три недели назад: преступник подстерег Пибоди на пороге ее собственного дома. И Еву до сих пор преследовало кошмарное воспоминание о крепкой и надежной, как скала, Пибоди — избитой, с переломанными костями, простертой в бессознательном состоянии на больничной койке.

Лучше об этом не вспоминать. Отбросить чувство вины. Лучше вспомнить, как она сама всегда ненавидела сидеть на больничном. Нет, что ни говори, а работа все-таки лучше, чем вынужденное безделье.

— Пять трупов? Вторжение со взломом? — Слегка запыхавшись, Пибоди указала вниз: — Патрульный на входе ввел меня в курс дела.

— Похоже на то, но выводы делать пока рано. Прислуга внизу, ее комнаты за кухней. Убита в постели, перерезано горло. Вон там — хозяева дома. Тот же почерк. Двое детей, девочка и мальчик, в своих спальнях на этом этаже.

— Дети?! О господи!

— Патрульные сказали, что мальчик здесь. — Ева вошла в следующую дверь и включила свет. — Идентифицирован как Койл Свишер, двенадцати лет.

На стенах в его комнате висели спортивные плакаты. Было ясно, что больше всего мальчик любил бейсбол. Брызги его крови попали на торс популярного левого полукрайнего команды «Янки».

В комнате царил типичный для подростка беспорядок. Вещи на полу, на столе, на комоде были разбросаны как попало, но Ева сразу поняла, что смерть застигла Койла врасплох, как и его родителей.

Быстрый переход