Аманда подошла ко мне сзади и, положив руку на мой живот, улыбнулась нашему отражению.

- Ты выглядишь очень красиво.

Я посмотрел на свои темные джинсы и черную футболку поло. У меня не было настроения надевать костюм, и плюс, сегодня я хотел, чтобы вечер был комфортным для Энни. На Аманде было надето черное платье без бретель, оно едва ли прикрывало ее зад, и я старался сдерживать свою ревнивую натуру. Я не любил делиться своими игрушками.

- Где остальная часть твоего платья? - спросил я, пробежавшись пальцами по ее бедру.

- Мне нравится заставлять тебя ревновать, так ты никогда не забываешь о том хорошем, что у тебя есть, - сказала она с усмешкой, двигаясь к двери в коридор.

Я застонал, ненавидя тот факт, что мне приходилось терпеть ее маленькие игры.

- Я захвачу подарок для Энни. После чего спущусь.

- Хорошо. Я собираюсь заглянуть к ней, не нужна ли ей помощь с подготовкой.

С улыбкой на лице она ушла, и я громко выдохнул, запуская руку в свои волосы. Развернувшись к своей гардеробной, я услышал доносившиеся из коридора голоса Аманды и Энни.

Включив свет, я прошел мимо стоек с одеждой в конец комнаты, где находился встроенный в стену комод из красного дерева. Нагнувшись, я выдвинул нижний ящик, после чего, ухватившись покрепче, вытащил его полностью и поставил на пол. Под ящиком было небольшое пространство, куда я прятал вещи, которые не хотел, чтобы во время уборки обнаружила Грейс. Здесь было все, что осталось у меня от старой жизни, ну за исключением кошмаров и Энни. Среди прочего было несколько старых фото, и я улыбнулся, выбрав одно со мной и Энни. Я всегда был выше нее. Наши руки были соединены, она немного улыбалась, но в глазах была видна душевная боль, а у меня же был сердитый взгляд. День, когда было снято это фото, был выжжен в моей памяти навсегда.

Я положил фото на место в угол и вытащил крошечную коробочку. Отрыв крышку из черного бархата, я взглянул на старое ожерелье с крестиком моей матери, которое она носила до дня своей смерти. Это был подарок отца.

Единственная вещь, имевшая отношение к моему прошлому, к времени, когда у меня еще было некое подобие совести. После смерти матери, моя невинность умерла вместе с ней. Потому было уместно подарить Энни этот символ нашего прошлого именно в день, когда она официально становилась самостоятельной. Это бы напомнило ей о том, чего нам стоила свобода, что эта свобода на самом деле означает.

Я опустил ожерелье в карман и установил ящик назад в комод, после чего выключил свет и закрыл за собой дверь. Покинув спальню, я направился вниз, к месту, где стояли Энни и Аманда. Девушки хихикали и болтали о предстоящем событии.

На Энни было одето простое белое платье, ниспадающее чуть выше коленей. Оно было без лямок, но из-за цвета казалось невинным и девственным - полная противоположность платья Аманды.

- Маленькая сиротка Энни выросла, - я улыбнулся, удивляясь, как ей удалось дожить до совершеннолетия в целости и сохранности. Я продолжал спускаться по ступеням, когда она покачала головой.

- Ты не думаешь, что может уже хватит так называть меня? - сухо ответила она, складывая руки на груди.

- Без шансов, малышка. Ты прекрасно выглядишь.

Я поцеловал ее в волосы, и она закатила глаза.

- Ну а можно воздержаться от этого прозвища хотя бы на то время, пока здесь будут гости?

- Я не обещаю.

Аманда толкнула меня плечом и засмеялась. Будучи единственным ребенком в семье, она думала, что мои подтрунивания над Энни смешные. Конечно же, она не имела ни малейшего представления о том, что мы не родственники, и больше того, мы даже не знали друг друга еще несколько лет назад.

Я оставил девушек посплетничать и отправился проверить подрядчиков.